Дотрòнувшись лбом до головы кота и пачкаясь в его крови я опять, теперь уже телепатически попросил кота показать, что произошло в доме. Путаясь в образах, он как мог, показал произошедшее. Вошли трое, перед этим пристукнули Бусю — валяется во дворе и уже занесена снегом. Господин Ди, почувствовав неладное, молча кинулся на одного из вошедших, изловчившись, разодрал до кости лицо, выдрав глаз, тот завыл (страшнее кошки зверя нет и это самая настоящая правда!). Извернулся, отскочил, оставшиеся двое рассыпались по дому. Вскрик Хени из швейной мастерской. Грохот летящей на пол посуды на кухне. Кот снова бросился на ещё одного. Вцепился в шею сзади, перекусывая сонную артерию, зубами почти в полмизинца длиной (кот был очень крупный). Пока Ди грыз второго, третий чем-то ударил его (чем кот не видел), перебил спину и раскроил голову. Потом этот оставшийся дорезал детей (всех!), под руки поднял воющего драного и они вышли.
— Покажи мне их, котик, покажи, — молил я кота, скрючившись над ним.
Показал, показал, как смог и как видел.
Я разогнулся, выдохнул и опустил руки, державшие голову кота. Господин Ди умирал, выполнив свой последний долг. Нет, ещё одно. Он просит…
Что? Где? Там? Да… Хорошо. Заберу…
Кот! Может быть ты со мной? Я могу…
Нет? Ладно… Прощай…
Кот дёрнулся в моих руках и затих. Всё…
Слёз не было, даже если бы я захотел — слёзные железы отсутствовали. Не выпуская тело кота из рук, я закинул голову вверх и завыл. Завыл от горя, безысходности. Сила великая, за что, почему! Ведь все! Все, кто был рядом со мной, гибли…
Опять вспомнил — Янка, Оле, Лило, Шиарре (о, Жоржетта!), Листерин, теперь вот Хени и Дибо, Анели, Герт… Оле — смелый мальчик… Десять! Десять их у меня было!
Я поднял руки с растопыренными пальцами перед собой… Вот они! Все десять!
А-а-а! Не могу! Схватил пальцами своё лицо, смял повязку…
Суки! Разорву! В глазницах полыхнуло жёлтым…
Вдохнул. Выдохнул. Вроде бы успокоился, но в груди поселился какой-то ледяной шарик.
Скорее! Времени у меня не много — уже вижу глазами. Я мельком оглядел разорённый дом, увидел Хени, лежащего вниз лицом на полу швейной, на спине расплылось кровавое пятно. Дибо на полу на кухне, с обсыпанным мукой лицом и истыканным ножом животом. Оле в спальне, он и тут отличился — раны на руках и обломанные ногти, видно сопротивлялся, перерезано горло. Мелких уничтожали походя — тычок в грудь и готово.
Подобрал обрòненные рукавицы, выскочил через заднюю дверь в дровяной сарай, лихорадочно скинул тулуп, сапоги, штаны, кофту. Трусы и рубашку не успел — демоническая трансформация разорвала на мне одежду в клочья. Вздохнул, раздувая ноздри. Не выходя из сарая, окинул резко обрётшей дальность и чёткость телеметрией окружающую местность — никто в сторòну дома омег не смотрит, вышел, и пока ещё есть энергия, рванул вверх, раскрывая крылья.
Начальник городской стражи корòнного города и владения Майнау Отто фон Эстельфельд сидел и разбирался с отчётом, что представил ему по окончании декады Герхард, кастелян стражи.
— Сена куплено двадцать мальтеров по 1 крейцеру и три геллера за мальтер…, - вчитывался начальник стражи в неразборчивые записи снабженца, — однако…
— Сукна синего для господ офицеров на камзолы сорок элле по десяти крейцеров два геллера за элле, сукна красного на обшлага и выпушки для господ офицеров 22 элле по 12 крейцеров…, - продолжал разбирать каракули господин Отто.
Герхард стоял в кабинете начальника стражи, тяжко вздыхал, переминался с ноги на ногу и оглядывал стены, шкафы с книгами — начальник был любителем почитать на досуге. Хотя досуга этого практически не было. Стол Отто фон Эстельфельда стоял в простенке между двух окон, выходивших во внутренний двор кордегардии, тусклый зимний свет лился в них — зажигать световые шарики было ещё рано.
— Скажи мне, Герхард, где это видано, чтобы сено стоило по 1 крейцеру и три геллера? — оторвался от записей подчинённого начальник.
Герхард скорбно вздохнул, потупился и пробормотал:
— Так это… господин начальник… оно так… Зима, крестьяне дорожатся. Да вы сами посмотрите…, - он поднял голову и честным взглядом посмотрел на начальника стражи.
— Ты ещё скажи, что летом был неурожай на сено, — хмыкнул начальник.
— Вы как в воду глядите, господин начальник… Как в воду… Покарай меня Сила если я вру… ваша правда, неурожай. Всё ведь погнило… Всё-ё, — вдруг тонким бабьим голосом подтвердил Герхард.
— Да?… — притворно поразился начальник стражи.
В приёмной послышался шум, что-то упало на пол. В кабинет, не спрашивая разрешения, ворвался секретарь начальника, — один из отслуживших своё воинов-альф, подсунувшись к уху господина Отто, пошептал многозначительным шёпотом.
Отто побледнел. Выдохнул, вдохнул. Привстал за столом, снова сел. Быстро поднявшись прошёл к выходу мимо побледневшего Герхарда. Остановился. Обернулся и сказал, схватив кастеляна за грудки одной рукой:
— Сено поставишь всё в полном объёме. Цена вполовину…
Бросил рубашку Герхарда и быстрым шагом помчался вон из кордегардии.