— «А скажите-ка мне, маркиз Аранда, — задал я Ульке давно мучивший меня вопрос, — как так вышло, что у отца вашего только один супруг был и детей всего двое?»
Ульрих ответил не сразу.
— «Просто… отец мой… очень папочку любил. Ему предлагали, а он слышать ни о ком не хотел… А папочка умер… родами… и третий братик умер… Не родился».
Вот так так…
Запоминаю во всех подробностях камень в стене, его трещинки, изломы, тени. По этому камню вернусь обратно — именно так работает телепортация. Максимальное представление во всех подробностях места, а камень это часть местности, в которое необходимо телепортироваться и, по сути, закрыл глаза там, а открыл уже здесь. Поэтому и нельзя телепортироваться в незнакомое место, поэтому и летим толпой — я не хочу оставлять омег (команда Ух, работает до двух) одних — паника ничем хорошим не кончится. Точнее, в неизвестность телепортироваться можно, но никто не даст гарантии, что эта неизвестность не окажется, например, внутри скалы, или частично в дереве. На кого Сила пошлёт я выкидывал то, чего не жалко — потроха подельников Орсельна, ещё какую-то дрянь, а прыгать так самому… Не-не-не…
Веника покормили, сами перекусили, чем Сила Великая послала и я, оставив омег на площадке, решил сам, один, проскочить через перевалы. Надо посмотреть, что там дальше. А то какое-то чувство нехорошее появляется. Жопой чую, что там впереди что-то не так.
По карте я помнил, что горный массив, отделяющий север материка и Майнау от остальной Тилории, до самого Срединного моря не доходил, шёл как бы наискосок — по мередиану Майнау южнее гор расстилалась плодородная равнина, на которой, собственно и находилась Тилория, а заодно Барбанул, на границе между ними Улькино Великое герцогство и ещё восточнее их всех, Оспан. А западнее горы подходили к южному морю ближе и ближе, пока за восемьдесят-сто вегштунде до Лирнесса не подходили к тёплым водам почти вплотную. Где-то тут и была граница между Тилорией и территориями принадлежащими вольному городу Лирнессу.
Сравнительно неширокое (по пять-семь градусов широты от экватора в обе сторòны), Срединное море, усыпанное островами всех размеров и на любой вкус, делило Северный и Южный материки. Экваториальные течения беспрепятственно перемещались по всей Эльтерре, смягчая климат и радуя всевозможную растительность и живность тёплыми муссонами.
Эх-х…
Перескочив через гребень хребта, я уже привычно наметил в пределах видимости ещё один прыжок, дальше по склону. Переместился. Ещё прыжок. Ещё перемещение. Не заметив, отмахал ещё через один гребень не самого высокого хребта. И вот…
С высоты горного великана, чья вершина доходит почти до границы вечных снегов мне открылась панорама огромной равнины. Тилория… Это она… Дошли… Дошёл…
Увидеть так далеко не удаётся. Не с моим зрением — это точно. Хотя нечего Силу гневить — наши на пару с драконом глаза весьма зорки. Острота зрения превосходна. И этот показатель постепенно улучшается. И цветопередача тоже улучшается. Дракон идёт навстречу? Вот ни за что не поверю, что у инфернального дракона может быть плохое зрение. Правда, ведь, Великий Змей?
Молчит… Он всегда молчит.
Леса, реки раскинулись подо мной. Туманная даль не позволяла разглядеть подробностей, равнина у самого горизонта загибалась вверх… Края равнины не видать и только яркие лучи Эллы заставляют из-под руки разглядывать пейзаж.
Я оглядываюсь вокруг в поисках сравнительно целой, не изрезанной трещинами скалы. Буду портал ставить и выдерну всех своих сразу сюда. О! Вот уже и место подходящее нашлось. Но… Будто что-то опять шепчет внутри — погоди, не спеши, не торопись…
Выброс Силы… Хм… Ничего опасного, крупного зверья тоже нет… Но…
Странное чувство. Если раньше я раскидывал выброс Силы вокруг и его радиус ограничивался просто затуханием волны, то теперь будто граница какая-то стоит.
Телепортируюсь вниз на пару сотен метров — место для выхода из прыжка вижу очень хорошо. Ещё пару таких же прыжков, а затем три поменьше — я спустился достаточно низко и прыгать на большое расстояние сразу становится сложнее.
Начинается лес. Здесь лететь левитацией проще, чем прыгать телепортом, а самолёт остался по ту сторòну гор.
И лес-то совсем другой, я такого и не видел никогда. Южный лес. Не джунгли непролазные, и не сельва, а такой, такой…
Даже не описать какой. Вот как примерно в Италии где-нибудь, если бы он там мог остаться ещё где-то. Гигантские деревья со светлой корой, увитые плющом-паразитом, аромат каких-то цветов, неохватные сосны с длиннющими иглами и гигантскими шишками, валяющимися на песке под ними, крики экзотических птиц — я таких и не слышал никогда.
— Я-а, я-а, я-а! — раздалось где-то вверху и, мелькая красным, синим и жёлтым оперением надо мной пролетела птица размером с голубя, вцепилась в ветку и, повернув голову, с любопытством уставилась на меня чёрным с жёлтым ободком глазом.
К ней присоединилась ещё одна и ещё и вот уже штук пять мяукающих на лету созданий преследуют меня по лесу.
Всё ясно. Можно уже не прятаться — всем кому надо известно, что появился кто-то чужой.