— Ю… — альфа пьяно икнул и вытянул губы в трубочку, пытаясь произнести сложное для него имя, — Ю… фу-ух, ик, Ююю-рген.
— А хто это? — оме толкнул плечом повесившего нос Вивиана.
Тот, не поднимая головы, выговорил:
— Хзн…
— Да не спи ты! Кто?
— Хо-зя-ин… — по слогам выдавил омега.
— А… понятно… Выпей, Родя, выпей, — маркиз повернул голову к Руди, — мы его сейчас… — и в зале громогласно раздалось, так что в номерах, где обслуживали клиентов, вздрогнули, — ЮРА! ЮРА-А!
Делмар — альфа-мальчик двадцати восьми лет, прикрыл уши точёными пальчиками с маникюром.
— Юра! — орал маркиз, так, что Руди морщился.
Прервавшись, оме начал толкать привалившегося к нему Вивиана:
— Виталя! Виталя, не спи! Не спи, Виталя… Эй! Кто там! Гитару мне! ЮРА, бля! Давай за любовь! — оме наполнил бокалы Руди и Вивиана, расплёскивая драгоценную влагу на скатерть, — Надо! Надо! Рыжий, давай!
Оме единым духом опрокинул свой бокал в рот, привлёк к себе сидевшего с ним рядом омегу, ткнувшись носом в его макушку, занюхал. Вивиан поднёс тонкий фужер ко рту, широко открыл его, глаза омеги сделались бессмысленными, рот закрылся и он так и остался сидеть с бокалом в руке и пьяной улыбкой на лице, глядя на то, как оме уговаривает Руди выпить.
Красноволосый альфа запрокинув голову назад, пил, кадык ходил под белой кожей шеи. Проглотив вино, он выдохнул, вытер мокрые губы рукой в чёрной перчатке.
— Виталя, ты чего греешь? — неугомонный маркиз, становившийся от выпитого только бодрее и бодрее, толкнул омегу плечом. Вино плеснулось в с трудом удерживаемом бокале.
Вивиан отпил, выдохнул — в эту минуту он так любил всех сидящих за столом — и этого неугомонно-пьяненького оме-маркиза и Руди, привалившегося к плечу странного посетителя с другой сторòны и Делмара, с упоением целовавшегося с кем-то из охраны, и ещё Ирмина и Гречела, тоже таких же ночных леди, остававшихся на момент появления в борделе маркиза, свободными и сейчас во весь голос хохотавших над пьяными шутками Роландана — альфы-проститута отыгрывавшего сурового воителя, но на самом деле пассива в постели.
— О… ме, — протянул Вивиан подняв на маркиза пьяные глаза, — хорошо…
— А то! — кивнул тот и снова заорал:
— Да где гитара-то?!
Тренькнули струны лютни — кто-то из официантов передал маркизу инструмент, оставленный без присмотра выпивавшим менестрелем. Оме, растолкав и усадив ровно Руди с трудом открывшего глаза и теперь влюблённо смотревшего на маркиза, начал перебирать струны и подкручивать колки:
— Да как тут…
Наконец, совладав с незнакомым инструментом, оме привалился спиной к груди Руди (тот сразу же уткнулся носом в макушку маркиза и блаженно прикрыл глаза) и, глядя на Вивиана, провозгласил:
— Песня для нашего Витали… Слушайте…
Тихий перебор струн, за столом притихли… Лица повернулись к оме, трезво и раздумчиво напевавшему, на неизвестном, но ставшем, вдруг, понятном всем языке:
(стихотворение, конечно, бессмертно, но пришлось подправить с учётом сюжета, прости, Серёня).
За столом всхлипнули… Роландан — здоровенный альфа-качок, уткнувшись лицом в плечико Ирмина, рыдал в голос. Слёзы залили широко раскрытые глаза Вивиана, неотрывно смотревшего на поющего для него оме. Целого маркиза. Ещё никто… никогда…
Оме!
Вивиан, не видя куда, поставил бокал на стол. Ножка его, при этом подломилась и он упал, расплёскивая вино между тарелок. «Виви, детка» от Леандера, отсос от Руди, благоговейно не двигавшегося и предоставлявшего сейчас свою широченную грудь для певца, затрòнувшего такие струны в душе омеги… Всё это ушло куда-то, для Вивиана сейчас существовал только он — омега-маркиз, случайно, судя по всему, забрёдший в их заведение и ставящий его сейчас на уши. А может не случайно? Может — это судьба? Не в смысле брака или любовных отношений, а в том смысле, что такая встреча неслучайна?
За спинами сидящих оме и Руди промелькнул высокий силуэт. Юрген, поводя бёдрами и строго разглядывая творящийся бардак — под его взглядом прекращали улыбаться альфы и омеги, официанты вскакивали на ноги, прошёл в приват и уставился на пьяного Руди.