Не-е-е… Нам этого не надо. Мы только разогрелись… У нас ещё танцы впереди… И шашлык… Уж музыку-то им всем в голове я обеспечить смогу.
Появление сурового хозяина борделя мне категорически не понравилось — что это, в самом деле, такое? Мы тут отдыхаем, а он…
Руди выдохнул мне в макушку:
— Это он… Юрген…
— ЮРА! — заорал я, что есть мочи.
Альфа в длинном платье с разрезами вздрогнул, а я телекинезом потащил его к нам:
— Садись! Выпей! Закусывай! — я отпихнулся кое-как от груди Руди и сел прямо, отложив тренькнувшую лютню в сторòну, за спинку дивана.
Сейчас он будет бухтеть, дескать, то нельзя, это не так, вон, народ уже подобрался.
ВСЕХ ЛЮБЛЮ НА СВЕТЕ Я!
Юрген с хмурым лицом уселся рядом с Руди, подтянувшим к себе раскинутый в сторòны подол своего платья и, вдруг, неожиданно для всех выдал:
— Гуляем! Заведение угощает! — произнёс и замолчал, сам удивившись тому, что сказал.
За столом облегчённо загалдели, по рукам заходили бутылки, из которых наливали в подставляемые бокалы. В головах всех сидевших вдруг зазвучала забойная разухабистая музыка с неожиданно понятными словами:
Делмар, вырвашись из рук тискавшего его альфы-охранника и завлекательно вращая круглой попкой, задрав тонкие руки вверх, стянул с себя длинную обтягивающую сетчатую майку и, оставшись в одних чёрных стрингах, едва прикрывавших крупный альфовский член и не менее монументальные яйца, размахивая майкой над головой, завертелся перед сдвинутыми столиками. Официанты, один за другим выметнулись на импровизированный танцпол. Роландан, Ирмин, Гречел, ещё кто-то из ночных бабочек, выскакивали из-за стола, тащили друг друга за руки, на ходу допивая вино из бокалов и чашек.
— Руди, — строго спросил Юрген, — что здесь происходит? Сколько сейчас клиентов в номерах?
— ЮРА! Етит твою мать! Какой ты нудный! Отстань от него. Выпей с нами лучше! — незнакомый оме в куртке, штанах и сапогах протянул ему налитый до краёв бокал, — Штрафную!
ВСЕХ ЛЮБЛЮ НА СВЕТЕ Я!
И неожиданно повторно возникшее негодование хозяина борделя куда-то испарилось. Все окружающие показались ему милыми и весёлыми людьми с которыми не грех и выпить…
Мы пили. Орали и плакали. Руди, привалившись к моему плечу и едва не раздавив меня своим весом, ныл мне в ухо:
— Не могу, оме… не могу… Тут он, и на меня не смотрит…
Переложив расстроившегося до слёз альфу головой к себе на колени (а куда ж тебя девать-то, хороший мой?), я строго посмотрел на Юргена. В глазах двоилось (вот как так? глаз-то нету…):
— Юрка, блядь! Ты до чего мужика довёл? А?
Плечи Руди затряслись от рыданий. Вивиан счастливо улыбаясь, дремал, привалившись к моему левому плечу. Юрген отвлёкся от созерцания того,
как Гречел танцует на сцене, неумело пытаясь раздеться догола, собрал глаза в кучу и повернулся ко мне с вопросительно вздёрнутыми бровями, мол, что?
Я погладил красную шевелюру:
— Родя, ты как хочешь-то? Что бы он или ты его?