— Aliquam Ultrices, sed conveniunt (Оме Ульрих, но вы же согласны), — высказался Максимилиан, снова отпивая вина.
— Et conveniunt, quid possum facere vobiscum. (Согласен, что ж с вами поделать), — тяжко вздыхаю, — Sed!(Но!) — поднимаю палец с перстнем, — Mane, dum refero condicionem (у меня есть условие).
— Quid est? (Какое же?) — ректор, наконец, тоже решил попробовать вина.
— Triginta horae guilders (Тридцать гульденов в час), — решил я поднять расценки. Чем чёрт не шутит! Вдруг выгорит!
— Bene. Ego conveniunt (Хорошо. Я согласен), — безразличным тоном говорит он, смакуя напиток.
Это как! Это, получается, если бы я талер в час попросил, он бы согласился? Бли-ин! Опять продешевил.
— Vale, amice, et cito ad nos redi (Ну, что ж, господа, я вынужден откланяться), — поставив бокал на стол, ректор поднялся, за его спиной в воздухе загорелся узор портала.
Мы поднялись следом. Пожав руки Вольфраму и Максимилиану и раскланявшись со мной, ректор уже было шагнул в мерцающее марево, как повернулся и, глядя на меня, выдал:
— Aliquam Ultrices, curriculum tuum et suggestiones in methodis docendi exspecto. (Оме Ульрих, я жду от вас учебный план и предложения по методике преподавания).
Портал погас скрыв за собой чёрные одеяния ректора Схолы.
Вот это… вот как это… Да что ж такое-то! Опять я в блудняк вписался! Дайте мне кто-нибудь затрещину! И покрепче! Покрепче!
В полной растерянности распрощавшись с Вольфрамом, я, ведомый под руку Максимилианом, вышел из кабинета Главы Совета.
— Domine Maximilianus, curricula et methodos docendi scribere nescio,(Господин Максимилиан, я не знаю как писать учебные планы и методик преподавания я тоже не знаю), — жалобно блеял я, пока мы с искусником шли гулкими пустынными переходами к бальному залу.
— Suus 'okay, Aliquam Ulrich, suus' okay, ego auxiliatus sum tibi. In omnibus meis annis docendi ad Scholam, ego tantum exaggeratus. Ego cogitavi iactare eam, sed vides, factum est in manus manus! (Ничего, оме Ульрих, ничего, я вам помогу. За все годы преподавания в Схоле у меня столько всего накопилось. Думал, уж выбросить, а вот видите, пригодилось!)
— Sed nihil omnino scio! Et usquam, nullam habeo educationem! Tiro: certissime! (Но я совсем ничего не знаю! И вообще, у меня образования нет! Для преподавателя точно!) — паника и страх накатили на меня.
— Aliquam Ultrices.. O factum bene! quid est? Tu es mentis! «Pas de panique! (Оме Ульрих… ну же, соберитесь! Вы же менталист! А так паникуете!)
Да, действительно… Что это я?
— Exspecta minutum, Dominus Maximilianus, minutum expecta… (Погодите, господин Максимилиан, погодите…), — я остановился в пустом коридоре, приложил разгорячённую голову к прохладной стене.
Видимо, весь разговор, державший меня в напряжении, дал себя знать. Инициатива поимела инициатора. Классический случай. Тебе не нравится то, что на демонов не обращают внимания — получи! Будешь на острие обучения и разработки тактики войны с ними!
И тридцать гульденов в час, отжатые у ректора, хоть и греют душу, но сейчас кажутся совсем не равноценной платой за суету и хлопоты, связанные с обучением старшекурсников…
Хотя…
О! А там же эти трое повес будут! Это те, которые к моему Эльфи попытались подкатить. Так-так… Я мысленно потёр руки (мысленно щёлкнул хвостом!). Не-е-ет, ребятушки, не ждите от меня лёгкой жизни, не ждите…
Хищно оскалившись, я повернулся к Максимилиану:
— Veni, dominus Maximilianus, veni! Ego denique! Dicis igitur te habere materiam emendatiorem? (Пойдёмте, господин Максимилиан, пойдёмте! Я в порядке! Так, вы говорите, у вас есть методический материал?)
Лисбет и Эльфи так и сидели в компании оме Элрика. Ничего страшного с ними за время моего отсутствия не случилось — перемывали кости присутствующим, разглядывая фланирующих по залу и танцующих альф и омег. Лица всех троих осветились радостью, когда я к ним подошёл.
— Оме Элрик, я забираю у вас этих господ, вы позволите? — чуть прищурившись (на самом деле это сложно, нужно во всех подробностях представлять насколько сдвигается картинка век, у нормальных людей это происходит рефлекторно), я слегка поклонился Элрику, разворачивая сферу эмпатии, а омеги с готовностью подскочили и попали в желанные пределы комфорта, — благодарю вас, оме Элрик, что присмотрели за оме Лисбетом и господином Эльфи…
Оме непринуждённо улыбнулся в ответ.
— Ох, оме Ульрих, — Лисбет вцепился в мою руку с одной сторòны, и сейчас заглядывал мне в лицо, — я едва дождался вас…
Мы неспешным шагом шли вдоль танцпола, Эльфи оттягивал вниз другую руку и шёл, привалившись головкой к моему плечу, мечтательно улыбаясь.
— И почему же, оме?
— Я… я… не знаю, оме, как сказать, но то, что я чувствую, находясь рядом с вами… это… так, — маленький целитель сбился, смущаясь.
— Оме Лисбет, поверьте, я очень рад, что вам со мной комфортно, — выдохнул я.
А вот так, да?