Утром на другой день у него болела голова, гудело в ушах и во всем теле чувствовалось недомогание. Вивиану было всё равно. Он лежал неподвижно и молчал.
Пришли санитары. Стянули с него рваную рубашку. Обтёрли губкой с мылом и тёплой водой тело. Из специального чайничка с тонким носиком попробовали напоить безразличного омегу. Сладкий компот лился по губам — Вивиан не глотал…
К вечеру ему стало хуже. Сначала он почувствовал потрясающий озноб и тошноту; что-то отвратительное, как казалось, прòникая во всё тело, даже в пальцы, потянуло от желудка к голове и залило глаза и уши. Позеленело в глазах. Стадо оленей, необыкновенно красивых и грациозных, о которых он от кого-то слышал, пробежало мимо него; потом почтальон-альфа с их улицы протянул к нему руку с письмом… Сказал что-то… Потом всё исчезло, и Вивиан забылся.
После девяти часов ко мне вместе с Лизелотом пришёл Лисбет.
— Оме, — маленький целитель умоляюще смотрел на меня, сжимая кулачки на груди, — у меня к вам просьба…
Я смотрел на Лисбета и таял… Конечно, хороший мой, всё, что в моих силах. Ну, разве можно отказать такому милашке? Я не могу…
Да, наверное, и никто не сможет.
Ёрочка спал наверху, а мы все — Эльфи, Сиджи, Ют и Веник вышли в наш дворик, встречать Лисбета.
Веник, пользуясь своим возрастом, выступил вперёд и внимательно смотрел на Лисбета.
— Ой, какой малыш очаровательный! — присел целитель перед мелким.
Тот сразу же пошёл к нему, протянул ручки, просясь на руки. Лисбет подхватил уже немаленькую тушку мелкого манипулятора и с трудом встал. Веник обхватил Лисбета за шею, сунул носик ему за ухо, выдохнул и повернулся ко мне.
— Иди! — выдал он по-русски, маня меня к себе.
Ох-ё!
Я подошёл к ним и в меня ткнулся тонкий детский пальчик:
— Папа!
Счастливый донельзя Лисбет, удерживая на руках Веника, посмотрел на меня снизу вверх:
— Это правда?
— Да ну нет, конечно же! Вы же всё про меня знаете, оме Лисбет.
— Да-да, — задумчиво протянул омега, прикладываясь свежими розовыми губками к щёчке ребёнка.
— Веник! Господин барòн! Слезай! — требовал я.
Тот уворачивался, хмурил бровки, сердито сопел. Видя, что мелкий уходить с рук целителя не хочет, я решил, чтобы не таскать Лисбета с ношей по ступенькам на второй этаж в гостиную, сесть в саду.
— Сиджи, Ют, мы там сядем. Чаю сделайте нам всем.
Омежки, стуча протезами, убежали на кухню.
— Итак, я вас слушаю, оме Лисбет…
Тот сел в плетёное креслице (моих рук дело!), не выпуская Веника, пересадил его с рук к себе на колени, Лизелот и Эльфи сели рядом.
— Оме, — начал целитель, — помните… а нет, вы его не знаете… Он мой пациент… бывший, наверное… Вивиан…
— О! Знаю такого. Мне его господин Лизелот показывал. Да и так… встречались… — не стал я уточнять, где конкретно мы встречались с Вивианом.
— Так вот, оме Ульрих, он в лечебнице.
— Сочувствую. Помощь нужна?
— Да… Оме Ульрих. Я полагаю нужна ваша помощь. Он в лечебнице для умалишённых…
— Кха! — кашлянул я.
— Я там… Мы все целители по очереди обязаны смотреть и курировать тамошних пациентов… Так вот… Он сейчас в забытьи. Собирали консилиум…
— И какой диагноз?
— Сложно сказать… очень близко… по крайней мере, моё мнение — маниакально-депрессивный психоз…
— И что же я могу сделать? Я ведь не целитель…
— Он вас ищет… Зовёт… маркиза… — Лисбет уткнулся губками в макушку притихшего Веника и сидел не поднимая глаз, — может быть, если вы придёте и поговорите с ним, его состояние улучшится? У нас, в Лирнессе других маркизов нет, оме Ульрих… Признаюсь, мы не умеем лечить психические заболевания… Все, кто там… в лечебнице — это безнадёжные больные.
— Хм…
— Помогите, оме Ульрих! — Лисбет моляще сложил ручки на груди.
— Иди! — высказался Веник, указав на меня пальчиком.
Устами младенца… истина глаголет? Или Великая Сила?
— Оме Лисбет…
Маленький целитель вскинул на меня свои тёплые ореховые очи.
— У меня к вам просьба… Я схожу с вами к Вивиану, но…
— Хорошо, оме Ульрих, я согласен на любую вашу просьбу, — Лисбет вздохнул и, опустив взгляд на сивый хохолок на голове Веника, слабо улыбнулся.
Если нужна жертва, то он согласен.
А я сволочь!
— Даже если я попрошу чего-то неприемлемого для вас?
Лисбет прикрыл глаза, уткнулся носиком в макушку Веника и едва заметно кивнул.
— Оме! — Эльфи оторвался от разговора с Лизелотом и возмущённо продолжил, — да не слушайте вы его, оме Лисбет! Он опять за своё!
— Эльфи… — вздохнул я, — выпорю… Пойдёмте, оме Лисбет, нам тут поговорить не дадут. Сидите! — буркнул я вскочившим было Лизелоту и Эльфи.
Недовольный Веник был оставлен с ними, а мы с Лисбетом прошли к каменной, невысокой (мне до пояса) ограде сада, проходившей над нашей улицей.
— Понимаете, оме Лисбет, сегодня наша кошка привела к нам мальчика. Альфу, — я замолчал и смотрел вниз, на Шнорштрассе, там цвела глициния, лёгкий ветерок покачивал ветви олеандра, усыпанные розово-красными цветами, вот, постукивая деревянными каблуками по мостовой кто-то прошёл, — его били и насиловали…
Лисбет в ужасе схватился своими аккуратными ручками за щёки, распахнув на меня глаза. Как мило! Ми-ми-ми… О чёрт! Улька, ты что ли?