Оме, ловко орудуя ножом и вилкой, расправлялся с беконом, деланно сурово взглянув на шепчущихся вместо завтрака омежек, спросил:
— Аделька вчера из школы какие задания принёс?
Бордововолосый мальчик тут же затих и, глядя в тарелку с недоеденной кашей, сказал:
— Они диктант писали. А по арифметике — сложение простых дробей было.
— Диктант — это хорошо, — задумчиво произнёс оме ни к кому не обращаясь, — очень хорошо.
Тень тут же пробежала по лицу беременного омеги. Он негромко закашлялся, будто бы подавившись куском бутербродика.
Наконец, завтрак кончился. Ёрочка поднялся из-за стола с потяжелевшим животом. Оме, промокнув льняной салфеткой губы, сказал:
— Сиджи, Ют, помогите Эльфи прибраться тут… Я…, мы с Ёрочкой к оме Лисбету сейчас пойдём… По дому пробегитесь, посмотрите, где прибраться надо…
— Хорошо, оме…, - хором ответили дети.
— Эльфичка, солнце, отдыхай пока, — оме дотрòнулся до руки омеги-простолюдина, — Я вернусь — диктантом позанимаемся. Всех касается, — закончил оме.
Это… Тут, что, дворяне убираются? Странно.
После того как омега-простолюдин Эльфи причесал странного оме, причём, тот требовал, чтобы Эльфи «Вавилонов у него на голове не городил» они с оме-искусником странным образом скакнули куда-то вверх, к Серебряному крейсу, недалеко от дома отца — Ёрочка даже подумал, что его хотят вернуть родителям и всё сжалось у него внутри. Но нет.
Они оказались у чудесного двухэтажного дома, увитого цветущими буйным цветом лианами. Недлинная мощёная камнем дорожка вела от калитки. На пороге дома показался невысокий оме с пепельными волосами до лопаток. Ласково улыбаясь и щуря золотисто-ореховые глаза, пригласил их в дом. Как выяснилось это и был оме Лисбет — целитель о котором говорил оме.
— А я вас ждал, оме Ульрих. Проходите, ваша светлость…
От улыбки оме Лисбета становилось легко-легко, так светло на душе. Ёрочка, не отрывая взгляда, смотрел на целителя и против его воли на его губах появилась улыбка. Дурацкая, наверное. Но сейчас он об этом не думал.
Н-но… Он сказал «ваша светлость»?
Это получается, оме у которого он завтракал, кто?
Одно из многого, что учат дети дворян — это как раз вот эти вот самые сословные границы. Кто кому сколько раз делает «ку». Кто «светлость», кто «сиятельство», кто «благородие». И это на самом деле важно — ошибки частенько смываются только кровью.
Ёрочка, как сын барòна, имел право титуловаться «благородием». Он это помнил твёрдо.
«Светлости» — это герцоги. Владетельные государи. И ещё маркизы, те, кто на ступень ниже герцогов. В Лирнессе герцогов нет. Давненько никто из них сюда не заезжал.
Остаётся маркиз.
Помнится, однажды, отец за обедом рассказывал, что в Лирнесс прибыл маркиз Аранда — супруг покойного брата короля Тилории. Так это получается, что оме у которого, он, Ёрочка, сегодня ночевал и есть тот самый маркиз Аранда!
И родом этот маркиз из Великого герцогства Лоос-Корсварм. И это Великое герцогство давно захвачено Тилорией и поделено между преданными королю людьми — отец об этом долго тогда рассуждал. В своё время ему было завидно, что ему ничего не досталось от земель Великого герцогства. Но с учётом того, что произошло в Тилории, теперь это даже к лучшему. Так тогда говорил отец.
Так вот я у кого оказался! Ну, кошка! Ну, зараза такая! А ведь ещё и шёл за ней, как дурак, слушался. Хотя, попробуй не послушаться. Заехала пару раз когтищами своими. Где-то на заднице даже царапины остались! Мол, глупый я, счастья своего не понимаю… Ага… Теперь вот у маркиза этого торчу… Сменял шило на мыло… Бежать надо! Вот оме отвернётся и смоюсь!
Эт-то что такое? Я повернулся, почувствовав бурю мыслей разразившуюся рядом со мной. О как! Ёрочка в очередной раз в раздрае! Я привлёк к себе голову мальчишки. Ткнувшись носом в макушку, вдохнул запах трав от мыла которым сам вчера мыл его голову. Ну, что такое? Ты чего?
Лисбет с улыбкой наблюдал за нами.
Я за руку потащил Ёрочку в смотровую. Усадил его на стул перед собой — давай рассказывай. Под моим воздействием он вывалил мне всё, до чего он догадался, всё, что его тяготило…
Вот так вот… Не оправдываю я свой титул в глазах сторòнних наблюдателей. Не оправдываю.
— Скажи мне, друг ситный — кто я такой? — начал я выворачивать мозг ребёнку.
— Вы — маркиз Аранда, оме, — твёрдо ответил Ёрочка, сидя передо мной на стуле и скромно сложив ручки на коленях.
— А ещё кто?
Тот недоумённо пожал плечами, дескать, не знаю.
— А ещё я, друг мой, искусник…
— О!
— Да, искусник. И я тебе скажу, какого направления. Я менталист. Не слышал о таких?
Ёрочка отрицательно помотал головой. Он о таких искусниках не слышал никогда.
— Так вот, — продолжал я, — я, как менталист, очень тонко чувствую эмоции окружающих меня людей… И, видишь ли какое дело, мне очень неприятно, когда эти люди — те, что вокруг меня, испытывают негативные эмоции. Особенно, если эти эмоции направлены на меня. Я понятно говорю?
Ёрочка, как заворожённый, не отрывая от меня широко раскрытых глаз, кивнул головой.