— Сейчас посмотрю…, - целитель взялся перебирать папки пациентов, — вот есть…, - он раскрыл картонную обложку с веревочными завязками, — хм, оме Лисбет смотрел… потом… хм, интересно… Да, оме вам удалось совершить невероятное… Скажите, как? — целитель вскинул на меня лицо.
— Ну, оме, — я развёл руки от неожиданности, — я… менталист…
Почему-то я не счёл для себя возможным скрывать свою специализацию искусника.
— А… Но как же…
— Да, оме, так бывает. Я искусник-менталист…
Целитель, наконец, смог сдержать своё удивление.
— Так вы, оме, говорите Вивиан Рупрехт? — Мици вернулся к документам.
— Да…
— Ну, признаки ремиссии у него есть…
— Именно. И мы с оме Лисбетом Бастхаймом решили, что в случае господина Рупрехта возможно амбулаторное лечение…
— Как вы сказали? Амбулаторное? Ходить, значит…
— Да, больной сможет приходить к оме Лисбету или ко мне. Навыки самообслуживания у него восстановились, так, что…
— Да-да, оме, я понял… И всё же это удивительно… Отсюда, с самого создания лечебницы, был только один выход… И вот… Да, я выпишу Вивиана. Но, оме, я буду вынужден указать, что выписка произошла под ответственность Лисбета Бастхайма и вашу. Кстати, как вас указать в выписном эпикризе?
Я назвался и по мере перечисления имён и титула глаза оме Мици становились больше и больше.
— Но, оме… зачем вам всё это? — не понял он меня.
— Что именно, оме?
— Психически больные люди… и вот это всё…
— А вам, оме, зачем? Вы же тоже здесь находитесь?
— Я — другое дело. Я — целитель и обязан тут быть, оме.
— А вы представьте, оме, что я тоже целитель. Только специализированный. Вот как раз по таким больным. Нет?
— Специализированный? Хм… Ну, может быть… Но вы ведь не учились на целителя, оме.
— И что? Вот вы, оме, учились. И? Скольким здешним обитателям вы можете помочь?
Целитель задумался. Действительно, процент выздоровления психически больных людей удручающе мал. Можно сказать, стремится к нулю. А маркиз смог вытащить хотя бы одного…
Склонившись к бумагам, целитель начал строчить выписку, торопливо макая стальное перо в кособокую чернильницу.
Чёрт бы вас всех побрал! Доктора во всех мирах одинаковы! Разобрать, что написал на половинке листа оме Мици я не смог. А ведь он ещё и личную печать приложил!
— И о чём же здесь сказано, оме? — задал я ему вопрос, недоумённо разглядывая это произведение эпистолярного жанра.
— Ну, как же, оме… Вот же написано: диагноз, когда поступил, жалобы больного, состояние, рекомендации…
— Да-а? — поразился я, пытаясь разобрать хоть что-то в размашистых царапинах пера по бумаге, — и какие же рекомендации здесь указаны?
— Ну, вот, например, — оме взял у меня из рук эпикриз и морща лоб начал медленно разбирать то, что сам же и написал, — рекомендовано наблю…, Сила Великая! наблюдение, да, наблюдение у целителя по месту жительства. Показаны прогулки, регулярный сон, умеренные физические нагрузки…
— Ну, за умеренными физическими нагрузками дело не станет, — откликнулся я.
— В общем, вы поняли, оме, — просиял целитель, протягивая мне выписку.
Вивиана к тому времени обрядили в просторную, не по размеру, чистую полотняную рубашку и такие же штаны, болтавшиеся до середины голени. Поступил в лечебницу он вообще голый, так, что чем смогли… Обуви не нашлось… Ну, ничего здесь тропики, не замёрзнет.
Вышли с ним за ворота и я тут же телепортировал нас прямо на дорожку, ведущую к крыльцу дома Лисбета. Вивиан только улыбнулся, узнав знакомое место.
Прошли в дом. Операция на Ёрочке к тому времени закончилась и он сейчас спал на кровати, застеленной белоснежным бельём в знакомой мне палате.
Я усадил Вивиана на соседнюю свободную кровать.
— Вивиан, — обратился я к не сводившему с меня огромных глаз, особенно выразительных на исхудалом лице, омеге, — тебе надо будет пожить здесь… Понимаешь ли в чём дело… Ты ещё не до конца выздоровел.
Нет, нет, оме — отрицательно замотал головой омега, так и не сводя с меня своих глаз, я здоров!
— Нет, Вивиан, это не так. И тут вот какое дело… Я начал тебя лечить… И нам с тобой надо это закончить. Ты согласен?
Омега согласно быстро-быстро закивал головой.
Ещё бы он был не согласен! А не согласился, я бы спрашивать не стал. Мне всё равно надо разобраться, чего я такого наворотил в его голове, что он перестал разговаривать.
— Ну, вот и хорошо. Спи.
И Вивиан засыпает под моим воздействием.
И снова глубины личности несчастного омеги открываются передо мной.
Хаос из образов и понятий немного устаканился. Видимо, действительно наблюдается некий прогресс. Образ тела стянутого латунными лентами и штырями висит в пространстве. По прежнему чёрно-белый, резко разделённый на части. Хм, а я-то надеялся, что потихонечку эти крайности будут сливаться. Наверно, времени мало прошло.
Так-так. Он у нас не говорит. А причина?
Осматриваю тело омеги висящее передо мной в пространстве. Он спокоен и всё, что в прошлый раз металось тут, теперь висит и медленно колышется в такт дыханию спящего. Вверху — там, где находятся высшие функции мозга, стало светлее — хороший знак!