Тяжи рефлексов идущие снизу вверх всё также натянуты, но из них ушла та напруга, что напугала меня в прошлый раз — они тогда были на грани разрыва.
А вот интересно, как всё это выглядит у совсем уж… Возможно ли такое, что эти канаты могут разорваться и что тогда будет с таким человеком? Сложный вопрос… Очень… А если их можно будет восстановить? Нет-нет, это я не про Вивиана. Так просто… мысли в голову лезут.
Ну-ка, что там у нас на шее?
Пожелав, сдёргиваю блестящий жёлтым, широкий латунный ошейник с образа тела омеги. Оп-па! Вот в чём дело! Как только металл освободил шею тела, голова омеги медленно, разъединившись с телом, отплыла от него.
Вот и чего я тогда натворил? Ума хватило губы и член прикрепить кольцами, а самое-то главное — голову! к телу не присоединил! Балбес!
Быстренько, кляня себя за распиздяйство — жизнь же человеческая! притягиваю голову Вивиана к телу и креплю её к туловищу, продёргивая латунные кольца по периметру шеи. Если не поможет, то придётся крепить голову штырём на гайках протащенным через всё тело — от макушки до промежности.
Эй, ты видишь меня?
Закончив, осторожно похлопал голову омеги по щеке. Открой глазки…
Длинные ресницы медленно поднялись вверх. На белой сторòне головы глаз чёрный, а на чёрной, наоборот — белый. Зрачков нет. Ресницы хлопнули ещё раз, глаза сфокусировались на мне — это было заметно по их микродвижениям. Он видит! Меня видит!
Мозг реального Вивиана не осознАет того, что видит внутри себя, но сам факт!
А вот интересно, каким он меня видит? Сам-то я, попадая в сознание других людей, себя человеческим телом не осознаю — имел случай убедиться, пока лазил по сознаниям Сиджи, Юта, Адельки, Эльфи, Ёрочки.
Потом поспрашиваю.
А говорить сможет?
Ну-ка, Виви, давай, скажи, что-нибудь…
Направляю желание разговора в сторòну чёрно-белого тела омеги. Губы шевелятся… Звука нет…
Вот ведь! Засада…
Может быть, сознанию время нужно?
Ладно, остановимся пока на этой гипотезе.
Я вышел из сознания омеги. Голова Вивиана лежала у меня на коленях. Ёрочка, расположившийся на кровати напротив уже очнулся и внимательно глядел на нас.
— Кто это, оме? — прошептал он, отходя от наркоза.
— Это? Ещё один пациент… Но уже мой. Ты лучше скажи, как себя чувствуешь? Болит что-нибудь?
— Неа…, - протянул мальчишка, прислушиваясь к себе.
— Та-ак…, - в палату заглянул довольный Лисбет, — слышу, разговаривают…
Он прошёл к кровати Ёрочки, присел на стул, положил руку на лоб мальчика, затем прихватил запястье, щупая пульс.
— Ну, и как мы себя чувствуем?
— Хорошо, оме, — пролепетал Ёрочка.
— Ну, ты у нас вообще молодец, — преувеличенно радостно провозгласил Лисбет, — сегодня ночуешь здесь, а завтра швы снимем и всё!
Целитель подмигнул мальчику, несмело улыбнувшемуся на такое заявление.
— А у вас, что, оме Ульрих? — Лисбет повернулся к нам с Вивианом.
— Да вот… посмотрел его… голова, конечно получше, но… в памяти и чувствах сумбур, да речь ещё… Но навыки самообслуживания восстановлены. Сейчас я посмотрел его… подправил кое-что… Оказывается, оме Лисбет, присоединение головы прошло неудачно. Пришлось делать заново. Если не получится и в этот раз, то придётся крепить на штырях…
Я говорил о проделанном, как о само собой разумеющемся, но Лисбету и Ёрочке было непонятно, о чём я говорю и по мере моего рассказа глаза обоих становились шире и шире.
Вовремя остановившись и заметив поражённых зрителей, я пояснил:
— Понимаете в чём дело — личность Вивиана была разрушена заболеванием. И мне, как менталисту, пришлось заново её пересобрать. Это я к чему, внутри нас есть сознание, то есть способность мыслить, рассуждать и определять своё отношение к окружающей действительности. И если эта способность нарушается, то дела плохи… Одна из особенностей сознания, человеческого сознания — это самоощущение, наверное так это можно назвать. Способность ощущать своё тело. И то, как сознание человека относится к своему вместилищу, то есть к телу, очень важно. А Вивиан не говорит после первой нашей встречи в лечебнице. И вот выяснилось, что его голова неплотно прилегала к телу, по крайней мере, так его сознание ощущало этот недостаток. В результате он не мог говорить. Психологически не мог. Возник блок. Сейчас я попробовал его убрать. Но нужно время… Несколько дней…
Я специально подробно рассказывал о том, что делал с Вивианом. Ёрочка, как будущий менталист должен это знать. Пока я возился с Вивианом, мне в голову пришла мысль — а что если всех менталистов пропускать через работу с психбольными? Нет, естественно, начинать надо с мелочей — неврозы там, просто психическая нестабильность. Повышенная эмоциональность омег должна дать богатую практику. И только потом браться за совсем уж никаких. Мне вспомнился тот несчастный с длинными волосами в камере наискосок от Вивиана, тот даже не говорил, только укал. Но это потом.
А сейчас…
Я похлопал Вивиана по щекам и огромные голубые глаза, медленно раскрывшись, влюблённо уставились на меня.
Да знаю я, мой хороший, всё знаю, что ко мне чувствуешь. Я тяжело вздохнул. И куда теперь от него деться?
Вивиан сел рядом со мной на кровати.