— Caput catervae I.V.4. Gerke Hermannus. Triginta quattuor homines in circulo sunt. Sex in Vigiliaurbis circuitus. Viginti octo instirpe.(Староста группы I.V.4.Герке Херман. В группе тридцать четыре человека. Шестеро в патруле в Страже города. Двадцать восемь в наличии.)
— Caput catervae I.V.5. Goetz von Neumann. Viginti novem homines in circulo sunt. Duo aegrotant. Viginti septem instirpe (Староста группыI.V.5.Гетц фон Нойман. В группе двадцать девять человек. Двое больны. Двадцать семь в наличии.)
— Bene ergo. Opto, Quirites,(Ну, что ж. Я надеюсь, господа), — начал я, после того как старосты доложили о наличии студиозусов в аудитории, — vobis revelatio non fore ut diploma perfectionis Scholae recipere possitis nisi post examen lectionum in cursu meo (Для вас не станет открытием, то обстоятельство, что диплом об окончании Схолы вы сможете получить только после сдачи экзамена по моему курсу лекций).
Об этом действительно шла речь и это было одним из моих условий преподавания тут.
Убил. Я их убил. Насмерть. Вот такой вот противный оме, его светлость, достался вам в преподаватели.
Тишина стоит такая, что слышно как муха пролетит.
— Et spero quod seniores hic praesentes (И я надеюсь, что старосты, присутствующие здесь), — я обратился к сидевшим за первыми партами (по моему указанию! — разделяй и властвуй) старостам, — poterunt providere absentibus cum facultate utendi notis suorum comitum. Bene, nunc incipias… (смогут обеспечить отсутствующим возможность воспользоваться конспектами товарищей. Ну, а теперь приступим…)
Вынув часы достопамятного Зульцберга, я положил их с открытой крышкой на стол, заметил время и продолжил свой рассказ о демонах. Погодите, господа хорошие, у меня для вас ещё один сюрприз есть…
Примерно за десять минут до окончания лекции я завершил свой рассказ и скучающим тоном произнёс:
— Viri, notas ad examen… (Господа, конспекты к осмотру…)
И тут же тетради студиозусов без разрешения их хозяев, подхваченные левитацией, оказались у меня на столе. За время лекции я постарался запомнить кто, где из них сидит и чем занимается, слушая меня, так что с возвратом тетрадей владельцам проблем не возникнет. Ещё в середине лекции, а я за стол преподавателя не садился и рассказывал о демонах медленно переходя по аудитории со стеком в руках, прислужник, закреплённый руководством Схолы за вновь образованным факультетом менталистики, принёс перо и чернильницу и по моему указанию поставил их на стол.
Сейчас тетради быстро перелистывались телекинезом и на каждой странице конспектов перо, повинуясь моим усилиям, ставило витиеватую, в полстраницы, подпись маркиза Аранда. Ну, что ж, конспектированием занимались не все, не все. Далеко не все.
Видимо, омега-преподаватель поразил альф-стихийников в самое сердце. И человек пять не смогли удержаться, изобразив более или менее достоверно мой портрет в своём конспекте. Двое даже карикатуры нарисовали.
Рисовавших я отметил для себя особо. Рассудочным до сухости альфам не хватает эмоциональной составляющей, но и переходить рамки возможного для них тоже нельзя — чревато отсечением от Великой Силы. Особенно понравился один из портретов. «Живописец» изобразил меня в тричетверти, только лицо и шею, зрителю я предстал в приукрашенном виде, лет пятнадцати, не больше, с широко распахнутыми человеческими глазищами и чуть приоткрытым ртом. Искусный карандаш рисовальщика смог ухватить порыв в лице и взгляде, восхищение тем предметом, на который смотрел мой образ, мастерски переданная светотень смогла наполнить рисунок в тетради объёмом и сделать его, что называется живым…
И кто это у нас такой? Хм… Зигфрид Кох, группа I.V.3.
Ну, что ж, Зигфрид. Заслужил. Расписываюсь на листе с рисунком так, чтобы не осталось свободного места и даже немного залезая на рисунок: «Господину Зигфриду Коху на добрую память. Минуты, проведённые с вами, были незабываемы». И подпись: «Ульрих Фрейтаг Генрих фон Фалькенштейн, маркиз Аранда, младший сын Герхарда Фридриха, седьмого великого герцога Лоос-Корсварм».
Закончив с конспектами за несколько минут до звонка, сообщившего об окончании лекций, также левитацией возвращаю конспекты хозяевам. Зигфрид Кох, группа I.V.3, раскрыл полученную тетрадь, шевеля губами, прочитал кажущуюся огромной надпись. Покраснел так, что, наверное, просто невозможно, что называется до корней волос. Вскинул на меня взгляд и снова потупился в парту. Товарищ, сидевший рядом, любопытствуя, подсунулся было к студиозусу, но тот быстро захлопнул тетрадь с «конспектом» и завозился, собираясь на выход из аудитории…
Снова отпиваю вина, вспоминая прошедшую лекцию. Подали горячее. А вкусно… Томлёное мясо с овощами было великолепно и таяло во рту. К мясу подали красного вина. Тоже неплохого. Полусухое своими танинами как-то оттеняло вкус мяса, делало его ярче, выпуклее, что ли? Максимилиан неторопливо жевал напротив меня, изредка вскидывая взгляд и внимательно всматриваясь я моё лицо. Чего это он?