На мой вопрос Максимилиан пояснил, что для преподавательского состава обед бесплатный. Здорово! Днём можно дома не жрать. А если ещё и с собой отсюда брать, то и ужин…
Мечты… мечты…
Ущелье Силы это грандиозно! Других слов у меня просто нет!
Оно начинается в том месте, где мыс со зданиями Схолы примыкает к гористому берегу, по дну его с камня на камень бежит горная река, которую специально не стали загонять в акведук, питающий водой Схолу. От самого дна и до верха ущелье заросло деревьями с зелёной и красной листвой, начало его теряется в туманной дали, где-то в горах и между этих деревьев прихотливо вьются дорожки для прогулок, перекидываясь через ущелье мостиками и мостами. Смотровая площадка, с которой мы обозревали красоты дивного творения природы с искусно вписанными в него делами рук человеческих, примыкала к зданию Схолы, а напротив нас, правее и сильно выше, находилась ещё одна площадка. Круглая. Подпираемая снизу природной скалой, незаметно переходящей в колонну поддержки и до самого верха заросшей буйной тропической зеленью. И всё ущелье было наполнено Великой Силой. Видимые мной потоки которой переплетались между собой обтекая скалы и деревья, стремились вслед за водой реки куда-то под скалу, на которой многие столетия стояла Схола.
— Вы говорили, господин Максимилиан, об эмблеме менталистики… — начал я размягчённый созерцанием красот природы, — значит, у других факультетов они есть?
— Да, оме, — десятник подошёл к парапету и, глядя на меня, оперся на него локтем, — вы наверняка видели эти эмблемы. Они вышиты на мантиях всех школяров и студиозусов. Нам такой символ тоже будет необходим. Он крепится на двери факультета, нашивается на одежду учащихся и преподавателей, печать факультета тоже с этим символом…
Это он меня так просит?
Чего бы у него в ответ вытребовать?
— Надо их увидеть…
— Да вот чего проще… Вон видите, мальчик идёт в синей мантии. Стихийник. У него на груди четырёхконечный символ вышит…
— Вижу. А артефакторы и целители?
— Я их вам потом покажу, оме Ульрих. Так как? Вы сможете, что-то придумать?
— Хорошо, господин Максимилиан, я постараюсь, но в ответ у меня есть просьба: мне нужен кабинет. Рядом с вашим… И факультетский кабинет для нашей особой библиотеки, методических материалов и пособий, ещё для разных мелочей, в нём место для методиста. И мой кабинет должен быть соединён с помещением факультета… Факультетский кабинет не меньше вашего…
— Согласен, оме.
Что-то он подозрительно быстро согласился. Опять я продешевил?
Ну, жульё!
Ладно. Есть у меня одна мысль… И я её думаю… Вернее, думаю, что думаю.
— Смотрите, господин Максимилиан, — я вытащил из кармана утащенный из столовой лист бумаги с эскизами костюмов и на его обратной сторòне столовским карандашом набросал символ в виде треугольника, закручивающегося спиралью и переходящего сам в себя.
— Хм… и что это?
— Символ менталистики… Вот смотрите, треугольник. Каждый из углов со значением: человек, его разум и Великая Сила, всё это объединяется в одно целое, ибо невозможно одно без другого. А спираль переходит сама в себя и бесконечна, как бесконечен сам человек, его разум и Великая Сила…
Мы стояли голова к голове, я увлечённо пояснял, водя карандашом по бумаге, разложенной на широком парапете, а Максимилиан молча смотрел сверху прямо на меня, совершенно не глядя на то, что я показываю.
— Оме…, - голос его дрогнул, — почему я не встретил вас раньше? Почему…
Максимилиан, стоявший слева от меня, дрогнувшей рукой дотрòнулся до моей кисти, попытался взять её в свои руки, чтобы поднести к губам.
Панические мысли мелькнули у меня в голове. Оставив лист бумаги на парапете, я отшагнул от альфы. Максимилиан опомнился и уже взял себя в руки.
— Господин Максимилиан…, - тихо проговорил я, — в своё время у главы Совета города я оказался в похожей ситуации…
Альфа будто очнулся от наваждения, остановился в своём порыве и сейчас внимательно меня слушал.
— Вам, господин Максимилиан, я отвечу также как и ему. Не делайте того, о чём потом можно будет пожалеть.
Альфа сник. Снова привалился к парапету. Я, в метре от него, тоже стоял, упираясь локтем в полированный мрамор перил и, опустив глаза, вертел карандаш в руках…
— … Кроме того, — продолжил я, не поднимая глаз, — нам с вами ещё долго работать вместе… Мне вас учить надо… Телекинезу, левитации, телепорту… Вы мне о конъюнкции ничего не рассказали… Как вы себе представляете наше взаимодействие после этого?.. Вы же альфа, господин Максимилиан, у вас голова должна работать… Это мне простительно… Было бы…
Максимилиан, молча медленно повернулся к ущелью, водя пальцами по парапету…
Н-да-а… А ведь я ему сейчас такое сказал… Типа, тупой ты мужик, яйцами думающий… Ну, ничего, надеюсь, переживёт…
Изрисованный лист бумаги с эскизами плащей и символом менталистики, оставленный нами без внимания, шевельнулся под лёгким порывом воздуха и, лениво покачиваясь из сторòны в сторòну, беспорядочно переворачиваясь, полетел вниз, в ущелье…
Гризелд беспокоился. Гризелд волновался. Гризелд, наконец, переживал.