— Как и откуда на корабле появился оме Ульрих, он не видел. Поднимался тот снизу, из трюма. Никому из команды остановить его не удалось…
— Остановить менталиста?.. Хех! — хмыкнул ректор, давно уже осведомлённый Максимилианом о возможностях оме Ульриха.
— Пятьдесят восемь человек маркиз положил лично. Так следует из показаний боцмана, — продолжал Тёмный Ящер, — на корабле найдены останки пятидесяти трёх… то что удалось идентифицировать… На жаре всё протухло… — Тёмный Ящер передёрнул плечами, вспоминая своё прибытие на место происшествия.
— Наши флотские пробуют вытащить биландер этот… Пока не получается — слишком мелко. Да. С головой у выживших не всё в порядке, господин ректор… Оба заговариваются, путаются, связно говорить не могут… Руки и ноги отрублены по локти и колени у обоих. Целители подлатали… Для казни пригодны… Тут вот ещё что… От наших осведомителей с Вольных островов информация приходит. Оме Ульрих разнёс Андернахт почти полностью. В гавани был взрыв. Сильный. Вода испарилась до самого дна, а потом из океана волна пришла. После взрыва пожар начался, потом водой всё залило. Сейчас там порта нет. Вообще. Город на вегштунде залило.
Ректор в удивлении вздёрнул брови. Однако!
— По некоторым подсчётам, в порту уничтожено более пятидесяти кораблей, — продолжил Ящер.
— Значит, пиратского флота нет… — задумчиво произнёс ректор.
— Практически. Но не стоит забывать о кораблях, которых в порту не было на тот момент. По нашим прикидкам, двадцать-тридцать наберётся…
— Давно пора покончить с этим отребьем. Вот что… — ректор встал и прошёлся по кабинету, размышляя.
Затем взял в руки колокольчик, встряхнул его, вызывая секретаря.
— Эрнест, начальника флота ко мне!
— Да… так вот, — продолжил начальник SS свой доклад, — маркиз лично разрушил Совет города и дом бургомистра Андернахта, сам бургомистр жив, но… — здесь Ящер развёл руки, — остался практически без головы…
— В каком смысле?
— Обезумел. Даже не говорит. Ещё одно. В Андернахте пропала казна города, — здесь брови ректора снова взлетели вверх, — Целиком. Три-четыре тамошних ростовщика лишились оборотного капитала. В домах многих из членов Совета капитанов пропали деньги и драгоценности…
— Силён маркиз! — усмехнулся ректор, — О каких суммах речь? Хотя бы приблизительно?
— По нашим прикидкам… Приблизительным, господин ректор, речь может идти о более чем пяти тысячах талеров…
— Ого! — ректор, откинувшись на спинку кресла, рассмеялся и с силой потёр широкими ладонями бритую голову. — Оме-то наш! Каков красавец! А?
— Тут вот какое дело, — осторожно кашлянул Ящер, — я с нашими экономистами переговорил… Если он решит потратить эти деньги у нас в Лирнессе, то… — Ящер снова замялся, — нехорошо будет… Цены вверх взлетят, золото упадёт.
— Да? А сам маркиз, что думает?
— Ничего, — снова развёл широкими рукавами плаща Ящер, — умер он…
— Как? Когда? — вытаращился на него ректор.
— Второй день тело у источника Силы лежит. Я попросил наших искусников вынести. Не вышло… В руки берут, а поднять не получается. Говорят, Сила не хочет. Там вообще странно всё. Я сам не был там. Мой зам по контрразведке ходил… И ещё четверо с ним. Пробовали вынести, похорòнить… Никак.
— Демоны знают, что у вас творится! — ректор вскочил из-за стола, — Всё самому приходится, — он засобирался идти из кабинета.
Выходя, столкнулся в дверях с вызванным начальником флота Вильгельмом фон Верт Вихманном. Тоже искусником.
— Пойдём со мной, Вилли, — махнул рукой ректор, — расскажу по дороге…
Пока шли к источнику, ректор рассказал о том, что стало ему известно по поводу удара, нанесённого пиратской республике, и что следует предпринять флоту Лирнесса в целях окончательного разгрома скользкого противника, так долго, как песок сквозь пальцы, уходившего от сражений с регулярным флотом и прятавшегося среди многочисленных отмелей и островов Вольного архипелага.
Оме Ульрих лежал как живой на скамье у стены хижины Адальберта. В костюме, запомнившемся всем, кто был на балу, на котором он появился первый раз, со своим Личным Слугой и оме Лисбетом Брайтбахом. Руки маркиза были сложены на животе. Исхудалое безглазое лицо оме было спокойно, но если присмотреться, казалось, что он едва заметно улыбается. Трупного запаха не было. Дотрòнувшись до бледной руки с длинными чёрными ногтями, ректор не почувствовал холода, свойственного мёртвому телу.
Каменный куб алтаря спокойно, как и столетия назад, истекал волнами Силы. На нём лежала плетёная конусовидная шляпа и резной посох. Между ними стояла деревянная фигурка кота с высоко задранным хвостом. На скамье, стоявшей у противоположной стены хижины, прислонённый к ней, разместился резной барельеф с глазом чудовища, пристально следившим за вошедшими.
Тяжело вздохнув, ректор и начальник флота вышли из хижины.
— Эй, кто там! — ректор хлопнул в ладоши, — Пригласите сюда целителя, — сказал он заглянувшему в дверной проём сумрачного зала прислужнику, сопровождавшему их в подземелья Схолы.