— Заключенный номер триста семьдесят четыре, — вырвал Рассела из воспоминаний все тот же механический голос. — Проследуйте комнату для свиданий.
В комнате для свиданий его ждал сюрприз — за стеклянной стеной сидела довольно потрепанная мама. Рассел приложил к уху трубку.
— Не ожидал, — сказал он, рассматривая Алексу. — Что преступницу из одной тюрьмы могут привезти на свидание к преступнику из другой.
Он с удивлением отметил, что мама впервые в жизни выглядит на свои пятьдесят с хвостиком, — должно быть, в тюрьме косметические процедуры не предусмотрены.
— Меня выпустили условно-досрочно, — быстро ответила мама, и, оглянувшись, шепотом добавила: — И тебя могут, если ты согласишься кое-что сделать…
— Не трудись шептать, — ответил Рассел. — Все, кому надо, отлично слышат наш разговор.
— Есть много людей, — уже не пытаясь придать голосу таинственности. — Кому Анна все еще поперек горла…
— Мам, снова? — спросил Рассел устало. — Тебе не кажется, что второй раз намеренно наступать на те же грабли уже слишком?
— Знаешь, на что она тратит деньги твоего деда? — Спросила Алекса, подаваясь вперед. — Покупает себе планеты и корабли!
Рассел пожал плечами. За полтора года он отвык от денег, и не чувствовал в них особой нужды. В глубине души он был даже благодарен Анне за то, что тот сумел разорвать оковы, созданные обстоятельствами и Расселом, и освободить их обоих.
«Она спасла мою задницу трижды, — подумал Рассел, вспоминая недавний разговор перед телевизором. — Когда поменялась со мной местами, когда договорилась с Врагом, когда спасла меня от безумия, в которое я сам скатился, и ее за собой повлек. Да, трижды. Хорошее число.»
— И тебя освободят, Рассел, — зашептала мама. — Нам вернут наш дом, наши деньги, мы вернем себе доброе имя, если сможем доказать, что Анна — военный преступник или сумасшедшая! Они готовы на все, лишь бы убрать ее куда подальше!
— Я не желаю в этом участвовать! — холодно ответил Рассел. — Я отсижу свой срок и выйду на свободу. С чистой совестью и без коварных планов! И никогда! Никогда не подойду, даже близко, к тем местам, где можно встретить ее.
Мама совершенно неожиданно заплакала. Горько и безнадежно. Слезы, крупные, бегущие градом, совершенно состарили ее.
— Они расскажут твоим сокамерникам, за что ты сидишь, — прорыдала Алекса, прижимая трубку к уху. — Я не вынесу, если с тобой что случится! Это ужасно.
Рассел безучастно смотрел на рыдающую мать. Он ничего не чувствовал, даже раздражения, которое было его постоянным спутником в общении с матерью с самого начала пубертатного периода.
Она отбросила трубку и что-то кричала в исступлении, заламывая руки. Стекло не пропускало звуков, и Рассел мог только догадываться о том, что кричит Алекса. Ему захотелось встать и уйти… Должно быть, также чувствовала себя и Анна на том представлении, заменившим комиссию по установлению дееспособности.
Рассел постучал по стеклу, привлекая внимание матери. Та схватилась за трубку.
— Послушай, — сказал Рассел, как можно более спокойно. — Смотри: нас выпускают, затем с Анной что-нибудь случается: похищение, несчастный случай, убийство. Кого в этом обвинят? Нас, конечно! Власти посыпают голову пеплом, каются. Но вернуть ее уже невозможно. Только наказать нас… уж не сомневайся, улики они сыщут. Мы — козлы отпущения, пушечное мясо!
— Они сказали, — прорыдала Алекса, — что убьют тебя!
— Если я соглашусь, — ответил Рассел. — Нас все равно убьют.
А потом подумал, совершенно неожиданно, и голосом Анны: «А что, если я смогу принести пользу, изображая сотрудничество. Но сейчас соглашаться нельзя — я слишком многое наговорил»
Рассел встал, показывая, что свидание окончено. Через неделю его сокамерники уже знали о том, за какое преступление здесь оказался Рассел. Его и раньше не любили, но теперь… Рассел почти перестал спать, ожидая наказания, но оно все откладывалось.
В бессонные ночи, когда Рассел уже был готов на что угодно, лишь бы избавиться от тягостного ожидания неминуемой расправы, ему всюду мерещилась Анна. Она сидела на краю жесткой койки, невесомая, как ангел. Она была бесплотна и молчалива, но и этого незримого присутствия и поддержки ему было достаточно, чтобы не сломаться.
Теперь он понимал, как много думал об Анне. Он всегда думал о ней, но теперь в его мыслях не было ненависти. Наконец-то очистился от нее, заточил своих демонов в глубину сердца. Анна все же добилась своего — она сделала Рассела чище и лучше. Потом его вызвал к себе начальник тюрьмы. И Рассел не стал ломать комедию и согласился на все выдвинутые предложения.
Его выпустили через две недели, снабдили полагающимися документами и не забыли напомнить о том, что он не имеет права приближаться к бывшей жене. Рассел полагал это правильным, он и сам себя к ней не подпустил. Но через папу он получил деньги и инструкции: наблюдать за Анной, пугать ее, вынуждать нервничать. И не попадаться.
