Ну, а тут подвернулся я с поисками второго пилота, и он с радостью согласился на мое предложение. Новый маршрут во Французскую Африку, обещал быть довольно выгодным. Правда довольно скоро, на него плотно сели Коминтерновцы, но по большому счету, мне было все равно кого возить, тем более, если раньше они считали каждый сантим, торгуясь по потери пульса, то сейчас вдруг расхрабрились настолько, что мне приходилось раскатывать туда обратно, не обращая внимания, на любые другие предложения. Даже того, что платили они, хватало за глаза. Разумеется, я не слепой и видел, что они что-то там готовят, но пока все происходило в рамках приличий, мне было все равно.
Причина столь большого внимания выяснилась уже в марте 1926 года, когда на базе североафриканской федерации Межколониального союза — массовой общественной организации выходцев из французских колоний, созданной под руководством коммунистов, образовалась алжирская революционная националистическая организация «Североафриканская звезда» ENA. Задача организации состояла в координации политической деятельности североафриканских рабочих во Франции и защиту «материальных, духовных и социальных интересов североафриканских мусульман». И поэтому стоило только Коминтерну, попытаться снабдить мусульман Алжира оружием, как я взбунтовался.
Из-за чего, получился довольно громкий скандал.
— Как вы не понимаете? Во-первых, мой самолет не предназначен для перевозки груза, в том числе и оружия. А во, вторых, стоит моему второму пилоту понять, что я связался с вами, как он тут же откажется от полета. Мало того, об этом сразу же станет известно в иммигрантских кругах, и не только там, как вы думаете, долго после этого проживу я, и следом за мною вы? Заметьте, регистрация отправляющихся в Алжир пассажиров, на моем самолете, делалась вашими людьми без принуждения с моей стороны. Долго полиция будет искать того, кто все это организовал, после того, как арестуют меня?
— А, как же тогда: «Партия сказала — надо, комсомол ответил — есть!» — В голосе представителя Москвы, послышалась сталь.
— То есть, вы хотите принести меня в жертву?
— Почему сразу в жертву. Ведь вы же говорили, что при необходимости, можно совершить этот перелет, с промежуточной посадкой скажем на Майорке. Нас это вполне устраивает. Второй пилот в этом случае не нужен. Загрузиться оружием предполагается тоже не здесь, а на побережье, там есть небольшой аэродром горючее можно доставить туда наземным транспортом.
— И что пятьсот килограммов оружия, то есть самое многое два ящика винтовок, и кое какой боезапас помогут совершить революцию в Алжире?
— Какие, пятьсот килограмм? Не говорите ерунды! К отправке приготовлено двести винтовок, пара пулеметов и…
Я расхохотался так оглушительно, что мой собеседник заткнулся на полуслове.
— Что в этом смешного? — Воскликнул он, когда я слегка успокоился.
— Да все. От начала и до конца. Начнем с того, что грузоподъемность моего самолета пятьсот килограммов. То есть он рассчитан на перевозку четверых взрослых пассажиров и небольшого багажа. Или же ребенка вместо него. Какие, к черту двести винтовок и пулемет? Да самолет просто сложится прямо на месте, едва вы попытаетесь загрузить хотя бы половину из сказанного. А перевозить все это в несколько рейсов, с промежуточной посадкой, значит мозолить глаза береговой охране. И в один прекрасный момент, они могут потребовать, по радио, моей посадки для досмотра. А если я откажусь, то просто расстреляют прямо в воздухе, не проще ли нанять пароходик, всяко быстрее выйдет.
Мужчина удивленно взглянул на меня и замолчал, похоже до него наконец, что-то начало доходить. Бросив:
— Мы подумаем над этим вопросом, и сообщим свое решение. — Он поднялся со своего места и ушел.
Через три дня, я вновь встретился с представителем Коминтерна. На этот раз с его стороны, прозвучало требование, о доставке на побережье Алжира пятерых мужчин и личного багажа, массой около ста пятидесяти килограммов. Теоретически, это вполне укладывалось в максимальную грузоподъемность, при условии, что я буду находиться в воздухе, без второго пилота. Но для этого, требовалась дополнительная посадка где-то на промежуточном аэродроме, и, хотя бы двухчасовой отдых. Все это было сразу же мною озвучено.
