«Не уж-то заснула по дороге?» — усмехнулся про себя Итачи, заглядывая на кухню. Ни то к счастью, ни то к сожалению, но дурнушка даже думать о сне не желала. В её зелёных больших глазах чертята танцевали самбу, решая, какую из бутылок вина взять.
Сакура соскочила со стойки, завидев Итачи, и протянула ему две бутылки со словами: «Выбирай!». Она никак не могла определиться со своими предпочтениями, поэтому предыдущие пятнадцать минут металась от одной бутыли к другой. У брюнета этот злополучный выбор много времени не отнял.
***
— Не упади, — предостерёг девушку Итачи, протянув ей руку помощи.
Харуно отказа не дала, ухватившись за ладонь брюнета, как за спасательный круг хватается утопающий.
— Ты не говорил, что на крышу так проблематично залезать! — пожаловалась Сакура, пока твёрдая рука Учихи поднимала её из люка, словно пушинку.
У Итачи намного проворнее получилось забраться на злополучную крышу. Входа на неё, кстати говоря, как такового не было: ни лестницы, ни стремянки, ни элементарной верёвки — только люк, физическая подготовка — и вуаля! — ты на крыше.
Пока Итачи раскладывал плед и разливал по бокалам вино, Сакура, обняв себя за плечи, оглядывалась по сторонам. Это было поистине незабываемое зрелище. Тёмное небо было сплошь усыпано яркими звёздами, бросавшими свой тусклый, мерцающий свет на землю. Мягкий отблеск яркого полумесяца, будто бы приколоченного к небосводу, ложился на верхушки сосен и елей, окружавших дом со всех сторон. Дивная чистая красота поражала девушку своей простотой и неповторимостью.
Ей никогда не казался этот дом таким высоким, как казался сейчас, ведь отсюда, с крыши, Сакуре думалось, что она видела всё: и далекий Витэм, не спящий ни ночью, ни днем; и близкий Мортэм, уставший от заходящего дня. Вот-вот и Харуно увидела бы всю Вселенную, при этом не тронувшись с места и не открыв глаза. Её мысли подхватывал прохладный ветер и уносил далеко-далеко: к Дейдаре, к Шисуи, к Ино, к Саю, к Неджи Хьюго и братьям Зетцу… и к её брату.
Она с головой погрузилась в эту атмосферу взвешенности и умиротворения. Ей казалось, что вот-вот и она вольной птицей взмоет вверх, к небесам, а затем изменит курс и окажется среди мириад звёзд, в таинственной неизведанной темноте бесконечности.
Голос Итачи вывел её из состояния эйфории, но не сбил её настроения. Низкий баритон как будто бы дополнил картину, внёс в неё перчинку, загвоздочку, заполнил пустоты и белые пятна целой Вселенной.
— Сакура, — позвал Итачи дурнушку, заметив, что та стоит без движения и явно чем-то, по меньшей мере, озабочена.
Харуно повернула к нему голову, и на лице появилась лёгкая безмятежная улыбка. Её глаза были полны энтузиазма и очарования. В них блестел и переливался загадочный огонёк, который брюнет ещё ни в одних глазах не видел. Это чудо заставило его замереть и погрузиться в эту густую зелень любимых очей так же глубоко, как погружалась девушка в далёкие миры Вселенной. Они не сводили друг с друга взгляда до тех пор, пока не поднялся ветер и не растрепал розовые локоны девушки.
«Она всё по-прежнему красит их, — подумалось Итачи. — Наверное, это уже никогда не изменить».
Учиха находил в её движениях неповторимую красоту. Ему было удивительно наблюдать за тем, как дурнушка убирает локоны за ухо, как смахивает их с глаз, с губ, с щёк… жмурясь и неловко останавливаясь. Как топчется на месте и поднимает плечи, как оступается и поворачивает голову в сторону, как улыбается — ему было всё интересно, каждая мелочь заботила его даже в большей степени, чем стремительно набирающая оборот война между Сенжу и Учихами.
— Укройся пледом, — вымолвил Итачи, заметив её мурашки на коже. — А то замёрзнешь ещё…
Сакура мягко улыбнулась, ещё секунду простояла на месте, запоминая эти необыкновенные чувства, а затем развернулась и вприпрыжку добралась до Итачи. Она с головой укуталась в плед, придвинулась ближе к вечно тёплому другу и вязала в руки бокал.
— Выпьем за встречу! — торжественно объявила Сакура, чокнулась с Учихой, даже не поинтересовавшись у него, устраивает ли его тост, и выпила до дна, тем самым развеселив Итачи до коликов в животе.
— Алка-а-ашка, — дразнил он дурнушку, тепло поглядывая на её большие, уже немного опьянённые алкоголем глаза.
— Итачи, а ты никогда не думал связать свою жизнь с занятием, которое тебе по нраву? — спросила Харуно, заполняя бокал вином по второму кругу.
Как говорится в России по такому случаю: «Между первой и второй перерывчик небольшой».
Брюнет был несколько озадачен поставленным вопросом. Ему никогда даже в голову не приходило, что можно выбирать занятие по душе. В семье Учих любимым занятием всегда числилось именно мафиозное дело, коему эти люди посвящали всю свою жизнь от начала и до конца.
— Я… не понимаю… смысла твоего вопроса, — признался Итачи, с трудом подбирая правильные слова.
— Ну, Саске, например, признался, что в юношестве мечтал всерьёз заняться химией, но ваша семья этому помешала.
Итачи отвёл глаза и задумчиво ответил:
— Мне нравилась заниматься астрофизикой, если ты об этом.
