Танец паука полностью

Я подержала маленькую свинцовую пулю, что прошила лицо Дюжарье.

В ходе слушаний стало ясно, что опытный дуэлянт Боваллон подстрекал Дюжарье к участию в дуэли. Он без колебаний выстрелил безоружному человеку в лицо.

Ряды жандармов и солдат сдерживали тысячи людей, осаждавших Дворец правосудия. Присяжные удалились на десять минут, а потом вынесли вердикт: невиновен.

Меня тошнило от Франции, а потому я собрала одежду и драгоценности, прихватила горничную, собачку и, как считали некоторые, юного любовника-англичанина и уехала к морским курортам Бельгии, а потом в Германию. Гейдельберг. Гамбург. Штутгарт.

Лето шло на убыль, как и мое горе. Приближалась осень. Скоро театры должны были открывать сезон. Я нацелилась на Вену, но в итоге мой путь прошел через Баварию и Мюнхен, вот такая вышла петля.

Самая значительная петля во всей моей жизни.

Ожидание – такое беспомощное состояние. Нет ничего хуже. Пока мы с Годфри ждали новостей от Холмса, я подпрыгивала при каждом шорохе в коридоре. Раньше я не отдавала себе отчет, насколько я привыкла куда-то ходить и чем-то заниматься. Когда я обдумала свои поступки после исчезновения Ирен, то поразилась собственной смелости.

Годфри снял номер, прилегающий к нашим комнатам, поэтому мы заказали завтрак в гостиную нашего с Ирен номера. Я просто перекладывала яйца-пашот на тарелке, но не ела их. Годфри, как я заметила, ночью налегал на бренди, а днем на кофе.

При виде его правильного лица, исказившегося от беспокойства, мое сердце сжималось. Определенно Ирен дала бы нам знать о себе, если бы могла это сделать.

Стук в дверь заставил меня бросить взгляд на часы на лацкане. Они показывали без пятнадцати девять. После этого я посмотрела на Годфри.

Шерлок Холмс прошел в комнату, словно усталый боксер, опустив голову и ссутулившись, и резко распрямился при виде Годфри.

– Мистер Нортон, какой сюрприз! Вы очень вовремя.

– Мистер Холмс! Какие новости?

Они были одного роста и оба уже на пределе возможностей. Не время для любезностей.

– Я не принес новостей, ни надежды, ни отчаяния. Четыре человека ушли из пансиона в одном и том же направлении, но вместе они были или нет, я сказать пока не могу.

– Но куда они направились? – поинтересовался Годфри.

– В док и на склад неподалеку от порта.

– Хотите кофе, мистер Холмс? – спросила я исключительно ради того, чтобы как-то сгладить невыносимое напряжение внутри каждого из них и между ними.

– Обычно не пью, но сейчас буду.

Он подошел и стал подле меня, пока я наливала кофе. Я размышляла, как обратить энергию двух этих целеустремленных, но усталых людей на пользу дела, чтобы это перестало быть просто соревнованием.

Холмс залпом проглотил горячий кофе, словно я плеснула в него холодного молока. Годфри наблюдал за ним. Тот человек, что убеждал меня в высокой квалификации Холмса, уступил место суровому надсмотрщику.

– Вы, – сказал Годфри, и его серебристо-серые глаза стали холодными, как сталь, – втянули ее в эту дурацкую авантюру. Вы обратили ее внимание на Лолу Монтес и несете ответственность за ее исчезновение.

Холмс пожал плечами. Теперь-то я знала: этот жест означает, что он отмахивается от доводов, которые считает нелогичными. Он жил и дышал логикой. Эмоциональные посылы лишь затуманивали его разум и зря отнимали время.

– Я сказал только то, что было очевидно, – ответил Холмс. – Это моя профессия.

– А моя профессия – закон, – парировал Годфри, – и лично мне очевидно, что ваша «очевидность» подвергла мою жену опасности. Почему вы ее не нашли?

– Потому что она не хочет, чтобы ее находили, сударь. – Шерлок Холмс проглотил остатки кофе. – Вы недооцениваете свою супругу. Она может идти по следу как ищейка. Жаль тех троих, кто решил ее удерживать. Уверен, вы понимаете всё их бедственное положение.

Годфри громко выдохнул:

– То есть вы утверждаете, что она контролирует свои действия и перемещения?

– Я утверждаю, что она, возможно, контролирует много чего, просто я пока не в курсе, что конкретно и где.

– Я не для того проделал весь путь от Баварии до Штатов, чтобы получать неопределенные ответы.

– Из Баварии? – Холмс сделал заметный вдох, словно это слово напоминало ему о каком-то аромате, и с интересом посмотрел на Годфри. – Разумеется. Вы же недавно были в Баварии, я чувствую это.

– И как вы это чувствуете? – спросила я. – Вы же уже слышали, откуда приехал Годфри.