К тому моменту, как мы с мисс Бристоль спустились по черной лестнице дворца Вандербильтов, Холмс уже прополз по каждой ступеньке.
Больше я никогда не буду несерьезно относиться к его рвению. Этот человек осмотрел каждый клочок, каждую щепку, каждый клубок пыли на нашем пути. Надо ли говорить, что одежда его выглядела теперь ничуть не лучше, чем у любого бродяги, такая же мятая и грязная.
Он заявил с крыльца черной лестницы, обращаясь к слушателям в составе Годфри, Квентина, мисс Бристоль и меня, что Ирен и Консуэло вышли из дома именно этим путем. Ирен была в мужском платье. А на ее ботинках следы каких-то – Холмс отвел глаза – интересных субстанций. Консуэло шла охотно, по собственной воле, но, возможно, под гипнозом. В шестидесяти футах от дома их забрал двухколесный экипаж.
– Экипаж? – переспросил Годфри.
– Да, злоумышленники поняли, что если действовать нагло, то меньше шансов, что их заметят; миссис Нортон тоже владела в совершенстве таким приемом в былые годы.
– Вы ведь не хотите сказать… – начала я.
– Нет. – Он резко повернулся ко мне, словно ядовитая змея. – Все не так, как кажется. Во всем этом деле.
Холмс выпрямился и положил увеличительное стекло в карман пальто, которое напомнило мне сюртук Чудо-профессора, ходячей энциклопедии, где тот прятал карточки на все случаи жизни.
– Хватит уже ползать по домам богатых и печально знаменитых, – сказал Холмс, – то, что мы ищем, найдется в менее возвышенных местах. Мисс Бристоль…
– Я сниму ей номер в отеле, – быстро отозвался Квентин.
Холмс кивнул, потом посмотрел на нас с Годфри:
– Надо одеться подобающе случаю. Попроще. Сегодня решится судьба одной всем нам известной особы и еще множества незнакомых людей. Мы с мисс Хаксли заглянем в Епископальный клуб, когда на город спустятся сумерки. Мистер Нортон, вы с мистером Стенхоупом встретитесь и проследуете за нами до клуба. Наблюдайте за домом, следите, кто туда входит и кто выходит.
– И что даст нам эта экспедиция? – спросил Годфри.
– Ответ на многие вопросы, который поможет вернуть мадам Ирен, а заодно и маленькую мисс Вандербильт.
Кто стал бы с этим спорить?
Дело не только в том, что Холмс переменил костюм. Выражение его лица, манеры, самая душа, казалось, изменялись при каждой новой роли, которую ему приходилось играть.
Разумеется, все знают, что быть смелым на словах и на деле – не одно и то же.
Через час после вечернего чая я начала волноваться. Я собираюсь идти не в мужском костюме, а в обычном женском обличье вместе с Шерлоком Холмсом, который будет оценивать каждый мой жест и звук, когда я стану представлять его епископу Поттеру в Епископальном клубе.
Я надела новенькое платье-пальто и ждала Холмса в отеле, когда раздался стук в дверь. Годфри открыл сам, поскольку понимал, что нервы мои в таком же плачевном состоянии, как клубок шерсти, которым играет наш кот Люцифер. Господи. Я дотронулась до лица и даже через хлопковые перчатки ощутила жар.
В дверях появился мой спутник: господин в котелке и клетчатом костюме, с сигарой в зубах.
– Добрый вечер, мэм, – поздоровался со мной долговязый мужчина. – Я только что прибыл из Чикаго и жажду, чтобы такая дама, как вы, получила ответы на все вопросы, которые ее интересуют. Мистер Артемид Конклин к вашим услугам, но вы можете звать меня просто Арти.
Годфри засмеялся:
– Ваш американский акцент потрясает воображение. Агентов Пинкертона здесь уважают, невзирая на костюм. Ничего нет необычного в том, что Нелл обратилась к частному детективу, чтобы отыскать пропавшую подругу. У вас есть пистолет?
Холмс продемонстрировал большой револьвер с деревянной рукояткой.
– Эти американские частные детективы, – сказал он, – может, и профессионалы, но они не джентльмены старой школы. Уверен, мисс Хаксли оценит разницу между ее родиной и колониями. Пойдемте, мэм, прошу, вы первая, поскольку я джентльмен, если это меня устраивает.
Я прошла вперед, удивившись грубоватой учтивости, которую он в должной мере демонстрировал.
На самом деле «американский» Шерлок Холмс был куда более приятной компанией, чем все другие его обличья, которые мне доводилось видеть раньше.
Это было настоящее открытие. Пока Шерлок Холмс играл свою роль – в данном случае частного сыщика из агентства Пинкертона, который лебезит перед клиенткой, – он был галантным, пусть и неуклюжим кавалером.
– Ирен всегда говорила мне, что ваша профессия – это наполовину актерское мастерство, а наполовину дедукция, – сказала я ему в экипаже, который вез нас в Нижний Манхэттен.
– Она очень великодушна, мэм, – ответил он, подражая гнусавому американскому прононсу.
– Не особо. Ирен очень требовательна. Она ведь выступала на сцене, так что не раздает похвалы кому попало.
На это замечание Холмс издал типичный смешок пузатого янки.
