– И вообще-то я «мисс», – добавила я. Чисто в силу характера.
– Я вряд ли упустил бы эту деталь, – съязвил он. – А теперь внимание. Чтобы встревожить наших преследователей, я буду утверждать, что знаю о деле намного больше, чем в действительности. Ваша задача разыгрывать из себя святую простоту, что бы я ни городил.
– «Святую простоту»? Это будет затруднительно, – сказала я, – но Ирен часто говорила, что необходимо играть роли, которые противоречат твоей натуре.
– Да? Давайте надеяться, что, когда мы ее найдем, она сочтет, будто мы играли вполне на уровне ее высоких стандартов.
– А мы ее найдем?
– Вы, может, и нет, но я найду. Мистер Нортон настоял на том, чтобы привлечь вас, но я этого не одобряю. И сомневаюсь, что миссис Нортон одобрила бы. Постарайтесь не забывать, что жизнь и здоровье вашей подруги, мадам Ирен, и дочери Вандербильтов зависят от вашего хладнокровия.
– Не стоит беспокоиться, для меня это не в новинку, мистер… Пинкертон.
– Хорошо. Просто будьте собой и не мешайте мне, и все получится.
В последний раз за время этого путешествия сквозь образ нового Пинкертона просочилось высокомерие привычного Шерлока Холмса.
Когда мы вышли на Бродвее, на улицах все еще было полно экипажей. Электрические фонари только-только начинали зажигаться, но нам они и не требовались, поскольку до клуба было рукой подать. Но я думала, что мы туда никогда не доберемся.
Каждые несколько метров мистер Артемид Конклин останавливался, чтобы таращиться вокруг, как деревенщина, впервые попавшая в город. Потом он похлопал по карманам, достал внушительную сигару и закурил.
Затем мой спутник снова принялся напряженно осматривать окрестности, хотя, кроме обычных торговцев и праздно шатающихся прохожих, никого не наблюдалось. И тут он нарочито схватил меня за руку (я с трудом удержалась, чтобы бесцеремонно не вывернуться) и громко сказал:
– Так, значит, в последний раз вы видели этого отца Эдвардса в клубе?
– Эдмонса, – поправила я.
– Не волнуйтесь, мисс, наши ребята всегда находят тех, кого ищут, и мужчин, ну и женщин тоже.
Тут он хохотнул, а потом мы снова пошли в сторону клуба.
Я услышала позади себя тихое позвякивание, словно звон монет, и резко обернулась, но ничего подозрительного не увидела. Местные бездельники прятались в тени нависающих шести– и семиэтажных офисных зданий. Ночь накрывала этот район со свистом, неслась по узким улочкам, окаймленным высокими зданиями.
Снова что-то звякнуло. Я увидела на противоположной стороне тележку торговца, рядом с которой притулился какой-то парень, вроде как спал. Наверное, ветер гремел чем-то из его товаров.
Слева над крыльцом зажглись газовые фонари. На Бродвее вдалеке горели электрические, но здесь все еще использовалось газовое освещение. И снова я открывала двери Епископального клуба, чувствуя себя как американский член конгрегации.
Помощник епископа узнал меня, и нас пригласили внутрь. Мы застали епископа Поттера в клубе. Он приветствовал нас в приемной и слушал с вежливым и обеспокоенным выражением лица, пока я рассказывала об исчезновении моей подруги и умоляла оказать содействие частному детективу, мистеру Конклину из агентства Пинкертона.
– Это просто ужасное известие, – сказал епископ. – Знаете, мы ведь до сих пор не смогли найти отца Хокса, да и отец Эдмонс, замечательный молодой священник, пропал. А теперь еще и наша уважаемая благотворительница миссис Нортон пропала. Ужасно! Разумеется, я все сделаю, мистер…
– Конклин, сэр. То есть святой отец. Господин епископ, наверное, так правильно? Думаю, что вы и священники моей собственной католической веры – вроде двоюродных братьев.
Епископ чуть скривился, но что он мог поделать. В наши дни больше половины населения Нью-Йорка – ирландские католики. Это продавцы, прислуга, рабочие, бармены, полицейские. И даже частные сыщики.
– Мне нужна информация о святых отцах, – сказал Холмс, который вытащил крошечный огрызок карандаша, послюнявил кончик и занес его над замызганным блокнотом. – Где их в последний раз видели?
– Здесь, я думаю. Оба занимали официальные должности в клубе, а потому жили здесь же. Кроме того, у нас тут есть клубные комнаты, библиотека, отсюда же мы распределяем пожертвования для бедных.
– То есть сами вы здесь не живете?
– Нет, разумеется нет. У меня есть официальная резиденция.
– Тогда почему вы проводите в клубе столько времени?
– Чтобы пообедать в обществе, да и готовят тут хорошо. Чтобы сбежать от помпезности моего кабинета.
– Не думаю, что вы приглашаете сюда кого-то из католических священников.
– Прелатов время от времени, но не простых священников. Огромное количество ирландцев в Нью-Йорке требует, чтобы мы время от времени отбрасывали наши противоречия. Но, разумеется, наша конгрегация более… стабильная.
– Но ирландцев нет, а, епископ? – Холмс как ни в чем не бывало подошел прогулочным шагом к эркеру, выходящему на улицу. – Всяких там иезуитов?
– Иезуитов? Нет. Вряд ли. Это агрессивные представители древней религии, могущественной, но схоластической. Епископ же, с другой стороны, должен быть дипломатом.
