Нас множество раз ранили, с каждой минутой руки все тяжелели и с трудом держали оружие, но мы не сдавались, продвигаясь все ближе к ущелью. Когда мы смогли наконец-то вырваться, растолкав мешающих проходу воинов, мы без промедлений рванули прямиком во мрак к леденящим душу воплям призраков.
— Вернитесь, лучше уж сдайтесь нам, — крикнул кто-то из воинов позади нас, но мы решили двигаться только вперед: если уж стоит вопрос между отцом и призраками, то явно стоит выбирать второй вариант.
Сперва по коже бежали мурашки от жуткого хохота и визга, но это лишь до того момента, пока я не осознал, что нас никто из призраков не видит и даже не пытается к нам приблизиться. Я не знал, с чем это связано, ведь, если верить легендам, забредшие сюда переставали быть собой, но как именно это происходило, никто из прошедших этот путь не мог рассказать. Факт оставался фактом: призраки нас не замечали.
Едва я расслабился морально, тело заныло от боли, особенно нога, в которую попала стрела, а еще больше навредить себе успел во время битвы, когда обломал древко о чью-то ногу.
— Нориндан! Твоя… — прошептала Кинтана, присаживаясь передо мной на корточки.
Ловким движением руки она извлекла наконечник и остатки древка, а затем перевязала мне ногу.
— Спасибо, — шепотом поблагодарил женщину я.
— Я ничего не понимаю. Отсюда же никто не выходил живым или в своем уме. Почему же эти призраки просто бродят и не замечают нас? — Тихо спросила меня мама, но раз ей это было неведомо, то мне и подавно.
Я мало интересовался некромантами, поскольку никогда не собирался сталкиваться с этой расой. Все мои познания кончались на том, что если их не трогать, то и они тебя не тронут, не считая призраков из этого ущелья.
Решив вслушаться в шепот и вопли, я попытался разобрать слова, но тысячи голосов сливались воедино, что невозможно было понять, кто и о чем говорит. И я практически сдался, пока не заметил совсем маленького призрака, свернувшегося за огромным валуном. Беззвучно подкравшись к нему, я подслушал его слова.
— Мамочка, почему ты бросила меня? Если я вдруг увижу тебя, ты сдохнешь в эту же секунду, — пищал детский голосок, от которого мой желудок свело. В миг и без того мрачное место сгустило тьму еще пуще. — Мамочка, ты сдохнешь. — Призрак ребенка разразился жутким хохотом, раскачиваясь на корточках.
С замершим от ужаса сердцем я так же тихо отошел от призрака, как и подкрался к нему, и позвал женщин дальше махом руки.
«Значит, эти призраки хотят отомстить своим обидчикам», — подумал я, оглядывая снующие туда-сюда полупрозрачные сгустки энергии с ужасающими лицами.
— Кинана, далеко ли нам еще до входа в северо-восточные врата?
— Как только кончится ущелье, так сразу и появятся по правую сторону. Лишь бы успеть дойти по ночи…
Ноге с каждой минутой становилось все хуже и хуже. Я пытался перебороть эту боль и идти побыстрее, но вскоре начало сводить всю правую сторону тела.
Кинтана заметила это и предложила помочь, от чего я отказался, заверив ее, что все в полном порядке.
— Идите вперед. Со мной вы можете не успеть до восхода. Я нагоню вас.
— Ну уж нет. Мы идем все вместе, — с этой фразой Кинтана взвалила мою правую руку к себе на плечи и повела дальше. Мама периодически сменяла ее, когда та уставала. Мы уже перестали обращать внимание на призраков, пока один из них не обратил свой взгляд на нас. Точнее, он упорно смотрел на Кинтану и ревел во всю глотку, раздирая свои щеки. Нижняя челюсть призрака отвисла, изо рта вывалился длинный язык.
— Сдохни, дочь генерала Ритона. Ты убила нас. Ты убила нас. Сдохни, — неразборчиво хрипело существо.
Кинтана не могла пошевелиться, ошарашено смотря в перекошенное лицо призрака.
— Лиам? — Прошептала она. — Прости…
Я ощущал, как содрогалось от ужаса тело женщины, но совершенно не знал, что нужно сделать. Наверняка утешительных слов в такой ситуации было бы мало.
— Сдохни, дочь Ритона, — продолжал реветь призрак, но все еще не предпринимал никаких действий.
— Лиам, я не хотела, чтоб так получилось. Я всего лишь пыталась выиграть ту войну.
— Сдохни. Сдохни. Сдохни.
Я закрыл лицо Кинтаны своим плащом и сказал закрыть уши, но она продолжала стоять, словно окаменевшая.
— Кинтана! Закрой уши.
Ее дыхание участилось, а глаза стали стеклянными. Призрак продолжал осыпать ее ругательствами и обвинениями, становясь все более пугающим. Жуткий оскал и красные светящиеся глаза, вываливающиеся из прозрачных глазниц, смотрели на Кинтану сквозь плащ. Из дыр в полупрозрачном теле хлынула черная кровь.
Я притянул женщину в объятия, закрыл ладонями ее уши и заставил смотреть только на меня, но она продолжала держать свой взгляд на уровне красных глаз призрака. На мои руки стекали ее слезы, веки даже не моргали. И тут пришла на помощь мама, похлопав Кинтану по щекам. Стеклянный взгляд даже не прояснился.
— Уводим ее, скорее, — решительно произнесла мама, прикрывая ее с другой стороны.
Призрак продолжал следовать за нами и без устали надрывал свою глотку.
