Оглядев с ног до головы отца, его трон, сплетенный энтами из стволов вяза, который уже видел тысячи раз, я все пытался придумать для себя наиболее правдивую историю.
— Логово и вправду скрыто от глаз прохожих, но мне лишь повезло пройти мимо подозрительного на вид валуна. Я решил осмотреть пещеру и…
— И? Обратить в бегство три десятка опасных преступников?
Хоть отец не сдвинулся с места, но давление от его могущества ощущалось и в пятидесяти шагах от него. С ним я никогда бы не хотел сойтись в бою, хотя в моих планах и есть такой пункт.
Прежде я уважал его, но это было почти двести пятьдесят лет тому назад, пока он не изгнал мою мать, сменив ее на новую женщину. Он и не пытался как-либо оправдаться, заявив, что королева Хиалин ему наскучила. В тот момент я забыл о таком чувстве, как уважение к отцу. С каждым годом он становился все более скрытным, участвовал в заговорах, незаконно лишал жизни ни в чем не повинных существ, пока от почитаемого народом и всем миром эльфа ничего не осталось. Король Элиндан лишился доброго имени, прослыв королем-интриганом. Я должен был занять его место на троне, пока не появился братец Талинган, рожденный от любимой отцом женщины. Тогда отец решил сделать своим приемником младшего сына, никому об этом не поведав, поскольку весь эльфийский народ ненавидел второго принца. Меня продолжали звать наследным принцем, коим мне не суждено было стать. Однако совсем скоро после совершеннолетия брата я встретил свою мать, которая и поведала мне об истинной причине ее изгнания. Она спасала рабов и некоторых из тех, кто должен был стать рабом посредством подставных обвинений.
Выбрав мне в жены Нидель, отец решил, что сможет сделать и меня полезным для своих целей, но этого не случилось. Тогда я и решил для себя: нужно избавиться от сорняков некогда великого царства, ставшего едва ли не посмешищем. Хоть нас и боялись из-за военной мощи, но за спинами шептались о порабощении нами темных эльфов и попытках подчинить себе царства людей и гномов. В чем-то они были правы, но отец хотел гораздо больше: поработить все царства, сделав единым центром мира царство светлых эльфов.
И сейчас, восседая на своем троне, король Элиндан наверняка решил проверить меня и при случае избавиться.
— Их уже не было к тому моменту, как я спустился, — уверенно солгал я на вопрос отца.
— Хорошо, сын. Я услышал твое слово. Прошу тебя, присядь.
Я занял свое место возле отца, надеясь, что он поверил в мой рассказ, хотя это было слишком наивно для меня, однако мне ничего не оставалось делать, кроме как надеяться на то, что в мои сказки поверят.
— Сын, ты же долго находился в подземелье в первый спуск, еще и без стражи пошел. Не страшно было тебе? За тобой ведь ни один рейнджер не спустился даже спустя полчаса. И как же ты в первый раз не заметил труп советника, если его принесли прямо после твоего прихода? У меня множество вопросов к тебе. Они будут литься, пока добровольно не сознаешься в своих проступках.
Под тяжелым взглядом отца мне стало понятно, что он меня вовсе не подозревал, а был уверен в моей виновности, и все же признавать вину было равносильно самоубийству.
— Хорошо, я знал, где находятся разбойники, но лишь из-за того, что поддерживал общение с матерью. К убийству брата я непричастен.
— Кто же тогда причастен?
— Я не могу сказать точно, но виновны не мама и Кинтана.
— С чего же такая уверенность? Тебя там не было.
— Кинтана была привязана, а мама не может стрелять из лука из-за того, что была лишена пальцев на правой руке. Вы же знаете об этом, отец.
Король не нашелся с ответом, словно позабыл о том дне, когда приказал лишить свою супругу пальцев и сослать к границе царства некромантов, где она должна была погибнуть.
— Раз ты непричастен к убийству, ответят за него они. Должен ведь я хоть на ком-то отыграться, не правда ли? — Посмеялся отец, но от этого смеха меня бросило в дрожь. Его прогрессирующая жестокость не давала мне покоя. Он становился с каждым днем все более пугающим.
— Отец, они не виноваты. Отпустите их. Я найду убийц и лично приведу к Вам.
— Найдешь и приведешь, конечно. Но и эти двое лишатся жизни. Сейчас мы с тобой прогуляемся.
Почему-то я предположил, что мы отправимся в пыточную камеру. К сожалению, моя догадка оказалась верна. Мама и Кинтана были подвешены за запястья, но продолжали сохранять гордый вид. Ноги обеих покрывали ужасные ожоги с воспаленными волдырями. Тела и лица были усыпаны синяками и глубокими порезами. У мамы заплыл левый глаз, а у Кинтаны оказалась рассечена губа.
