Танец с драконами полностью

— Завоеватели тоже не верили в это, Хугор Хилл, — сказала Исилла. — Люди Волантиса и Валирии посадили Гарина в золотую клетку и насмехались над ним, когда он взывал к Матери, моля ее истребить их. Но в ту же ночь воды восстали и сомкнулись над ними, и с тех пор эти души не находят покоя. Они все еще где-то там, под водой, те, кто когда-то были повелителями огня. Их холодное дыхание поднимается из мрака, вызывая эти туманы, а плоть обратилась в камень, подобный их сердцам.

Обрубок носа карлика отчаянно зудел. Он почесал его. Старуха, возможно, права. Место нехорошее. У меня такое чувство, что я снова в уборной, наблюдаю, как умирает мой отец. Тирион бы тоже сошел с ума, доведись ему провести свою жизнь в сером тумане, пока плоть и кости превращаются в камень.

Юный Гриф, казалось, не разделял его опасений:

— Пусть только попробуют тронуть нас, мы им живо покажем, из чего мы сделаны.

— Мы созданы из крови и костей, по образу Отца и Матери, — ответила ему септа Лемора. — Не нужно тщеславной похвальбы, заклинаю вас. Гордыня — тяжкий грех. Каменные люди тоже были надменными, но Скрытый Господин оказался надменнее их всех.

Жар тлеющих углей обдал лицо Тириона.

— А тут и правда есть Скрытый Господин? Или его просто выдумали?

— Скрытый Господин правит этими туманами со времен Гарина, — ответил Яндри. — Некоторые говорят, что он и есть Гарин, восставший из своей подводной могилы.

— Мертвые не восстают, — заявил Халдон Полумейстер, — и ни один человек не живет тысячу лет. Да, Скрытый Господин существует. Точнее, их было множество. Когда один умирает, другой занимает его место. Нынешний Господин — пират с островов Василиска, который посчитал, что на Ройне найдет добычу побогаче, чем в Южном море.

— Ага, я тоже слыхал об этом, — сказал Утка, — но другая байка мне нравится больше. Говорят, он не такой, как остальные каменные люди, что он был статуей до тех пор, пока из тумана не вышла серая женщина и не поцеловала его своими устами, холодными, как лед.

— Хватит, — сказал Гриф. — Помолчите, вы все.

У септы Леморы перехватило дыхание.

— Что это было?

— Где? — Тирион не видел ничего, кроме тумана.

— Там что — то двигалось. Я видела, как расходятся волны.

— Черепаха, — с готовностью сообщил Юный Гриф. — Большой костолом, только и всего. — Он выставил вперед шест и оттолкнул лодку от возвышающегося над водой зеленого обелиска.

Туман льнул к ним, влажный и зябкий. Затонувший храм неясно вырисовывался из сумрака, пока Яндри и Утка налегали на шесты, медленно перемещаясь с носа на корму. Они миновали мраморную лестницу, спиралью поднимавшуюся из ила и обрывавшуюся в воздухе. Впереди, едва различимые, виднелись очертания разрушенных шпилей, безголовых изваяний и деревьев с корнями крупнее, чем их лодка.

— Это был самый прекрасный город на реке, и самый богатый, — сказал Яндри. — Кроян — город веселья.

Слишком богатый, подумал Тирион, и слишком красивый. Искушать дракона — всегда было неразумным занятием. Затонувший город простирался перед ним. Неясный силуэт мелькнул над головой, бледные кожистые крылья забились в тумане. Карлик задрал голову, пытаясь рассмотреть его, но нечто исчезло так же внезапно, как и появилось.

Вскоре они увидели плывущий над водой огонек.

— Лодка, — донесся до них слабый голос. — Кто вы?

— "Робкая Дева", — прокричал в ответ Яндри.

— "Зимородок". Вверх или вниз?

— Вниз. Шкуры и мед, эль и жир.

— Вверх. Ножи и иголки, тесьма и холстина, пряное вино.

— Какие новости из старого Волантиса? — крикнул Яндри.

— Война, — отозвались из тумана.

— Где? — выкрикнул Гриф. — Когда?

— К концу года, — пришел ответ. — Ниессос и Малакво идут рука об руку, и слоны становятся полосатыми, — судно относило от них, голос таял в тумане.

— Разумно ли кричать в тумане лодкам, которые мы не можем рассмотреть? — спросил Тирион. — А если бы это были пираты?

До сих пор удача улыбалась им: они пересекли Кинжальное Озеро под покровом ночи, незамеченные и невредимые. Однажды Утка увидел судно, которое, как он утверждал, принадлежало Грязному Уро. Ветер благоприятствовал "Робкой Деве", и Уро — если, конечно, это был он — не проявил к ним никакого интереса.

— Пираты не станут заплывать в Печали, — уверенно сказал Яндри.

— Полосатые слоны… — пробормотал Гриф. — С чего бы это? Ниессос и Малакво? Иллирио заплатил триарху Ниессосу достаточно, чтобы купить его восемь раз.

— Золотом или сыром? — съязвил Тирион.

Гриф повернулся к нему.

— Если только ты не можешь развеять этот туман своей следующей остротой, придержи ее при себе.