Его телохранители, пять воинов-рабов Огненной Руки, вторили ему. Они пели на языке Старого Волантиса, но Тирион слышал достаточно молитв, чтобы ухватить суть.
Он знал, что лучше держать такие мысли при себе. Тирион Ланнистер не верил ни в каких богов, но на этом корабле благоразумнее было выказывать определенное уважение красному Рглору. Как только они благополучно отошли от берега, Джорах Мормонт снял с Тириона оковы, и карлик не хотел давать ему повод защелкнуть их вновь.
"Селаэсори Кхоран" была валким корытом, вмещающим до пятисот тонн груза, с глубоким трюмом, высокими надстройками на носу и на корме, и единственной мачтой между ними. На баке стояла гротескная деревянная фигура — какой-то изъеденный червями важный господин со взглядом страдающего запором и зажатым свитком подмышкой. Тирион никогда еще не видел столь уродливого корабля. Ничуть не симпатичнее оказался и его экипаж. Капитан, суровый мужик с сердито поджатыми губами, выпяченным бочонком-животом и жадными, близко расположенными глазами, был плохим игроком в кайвассу, и при этом не умел достойно проигрывать. Под его командой состояли четверо помощников-вольноотпущенников и пятьдесят прикованных рабов; каждый из них носил на щеке татуировку, грубо повторяющую силуэт носовой фигуры. Тириона моряки звали Безносым, сколько бы он ни повторял, что его имя Хугор Хилл.
Трое из помощников капитана и более чем три четверти команды оказались ревностными почитателями Владыки Света. Насчет капитана Тирион сомневался: тот всегда появлялся на вечерних молитвах, но не принимал в них никакого участия. Истинным хозяином "Селаэсори Кхоран" был Мокорро, по крайней мере, в этом плавании.
— Владыка Света, благослови своего раба Мокорро и освети его путь по темным углам мира, — гудел красный жрец. — И защити своего праведного раба Бенерро. Даруй ему смелость. Даруй ему мудрость. Наполни его сердце огнем.
Именно тогда Тирион и заметил Пенни, наблюдающую за этим действом с крутой деревянной лестницы, ведущей вниз с кормовой надстройки. Она стояла на одной из нижних ступеней, поэтому виднелась лишь ее голова. Ее глаза сияли под капюшоном, большие и прозрачные в свете ночных огней. Рядом сидела собака, большая серая гончая, на которой она ездила во время "рыцарского поединка".
— Миледи, — тихо позвал Тирион. По правде говоря, она не была леди, но он не мог заставить себя выговорить это ее дурацкое имя и не собирался обращаться к ней "девушка" или "карлица".
Она отпрянула назад:
— Я… я не видела вас.
— Ну, я ведь небольшой.
— Я… Я болела. — Ее собака гавкнула.
— Если я могу вам чем-то помочь…
— Нет, — быстро ответила она и так же быстро исчезла, спустившись в каюту, которую делила со своими собакой и свиньей. Тирион не мог винить ее за это. Экипаж "Селаэсори Кхоран" был весьма доволен, когда он впервые поднялся на борт — в конце концов, карлик приносит удачу. Его голову терли так часто и так решительно, что он просто чудом не облысел. Но Пенни встретили не столь радушно. Пусть она и карлик, но все-таки женщина, а женщины на борту корабля считались плохой приметой. На каждого человека, пытавшегося потереть ее голову, приходилось трое, бормотавших под нос проклятия, когда она проходила мимо.
Он не чувствовал к девушке ничего кроме жалости. Она не заслужила того ужаса, что ей довелось испытать в Волантисе. Не больше, чем ее брат. Когда в последний раз он видел ее, как раз перед тем, как они покинули порт, глаза девушки воспалились от слез — два страшных красных провала на изможденном, бледном лице. Когда подняли парус, она уже заперлась в своей каюте вместе с собакой и свиньей, но ночью до них доносился ее плач. А вчера он услышал как один из помощников капитана предложил выбросить ее за борт, пока она своими слезами не затопила судно. Тирион не был вполне уверен, что тот пошутил.
