— Вы, бедняжки, должно быть совсем замерзли, — сказала Ягодка. — Иди сюда, дай-ка я тебя согрею, — она скользнула мимо копья стражника, потянулась к его лицу и, сдвинув к подбородку полузамерзший шарф, поцеловала. Как только их губы соприкоснулись, ее кинжал чиркнул по его горлу, чуть пониже уха. Теон увидел, как расширились глаза мужчины. На губах Ягодки была кровь, когда она отступила, и та же кровь лилась изо рта стражника, когда он упал.
Второй стражник все еще стоял с открытым от изумления ртом, когда Френия схватила его копье. Они мгновение боролись, дергая его туда-сюда, пока женщина рывком не вырвала оружие из его пальцев и не ударила тупым концом копья в висок. Когда он отшатнулся, она перехватила копье и с ворчанием вогнала острый конец прямо ему в живот.
Джейни Пуль пронзительно закричала.
— Проклятое дерьмо, — выругалась Ягодка. — Сейчас сюда точно сбегутся все коленопреклоненные.
Теон одной рукой зажал рот Джейни, другой обхватил ее за талию и потащил мимо мертвого и умирающего стражников через ворота на замерзший ров. Возможно, старые боги все еще хранили их: подъемный мост был опущен, чтобы защитники Винтерфелла могли быстрее добираться до внешних зубчатых стен. Позади них звучали сигналы тревоги и топот ног, потом с укреплений на внутренней стене донесся звук трубы.
На подъемном мосту Френия остановилась и повернулась к ним:
— Идите. Я задержу коленопреклоненных здесь, — она все еще сжимала в своих больших руках окровавленное копье.
Теон с трудом стоял на ногах, когда они достигли основания лестницы. Он перекинул девушку через плечо и начал подниматься. Джейни перестала сопротивляться, и, кроме того, была довольно легкой… но ступени оказались скользкими — их покрывал лед, припорошенный снегом. На полпути он оступился и сильно ударился коленом. От боли Теон чуть не выронил девушку и на какое-то мгновение испугался, что дальше идти уже не сможет. Но Ягодка помогла ему подняться на ноги, и им вдвоем наконец удалось подтащить Джейни к краю стены.
Тяжело дыша, Теон прислонился к зубцу. Откуда-то снизу, где в снегу дралась Френия с полудюжиной стражников, доносились вопли.
— Куда теперь? — прокричал он Ягодке. — Куда теперь идти?
Ярость на лице Ягодки сменилась ужасом.
— О-о, чтоб меня! Веревка! — она истерично засмеялась. —
Слева раздавались крики. Джейни Пуль, не отрываясь, смотрела вниз, на то, как снежное покрывало над Ягодкой становилось из белого красным. Теон знал, что на внутренней стене арбалетчик сейчас перезаряжает свое оружие. Он повернул направо, но и оттуда к ним бежали люди с мечами в руках. Далеко на севере он услышал рев боевого рога.
Щелкнул арбалет. Стрела пролетела в футе от него, разбив корку замершего снега на ближайшей к ним бойнице. Ни Абеля, ни Рябины, ни других прачек нигде не было видно. Они остались совсем одни.
Теон обхватил Джейни за талию и прыгнул.
Небо было безжалостно синим, без единого облачка.
Чхику сняла шелковое одеяние с плеч королевы, а Ирри помогла ей забраться в купальню. На воде мерцал свет восходящего солнца, дробясь на части в тени от ветвей хурмы.
— Даже если ямы нужно вновь открыть, обязательно ли Вашему Величеству присутствовать? — спросила Миссандея, пока мыла королеве волосы.
— Половина Миэрина явится туда, чтобы посмотреть на меня, моя милая.
— Ваше Величество, — сказала Миссандея, — ваша слуга просит позволения заметить, что половина Миэрина явится туда, чтобы посмотреть на истекающих кровью и умирающих людей.
Вскоре Дени уже была чистой, как никогда. С мягким всплеском она встала на ноги. Вода стекала по ее ногам и украсила бусинками грудь. В небе поднималось солнце — скоро ее люди начнут собираться. Она предпочла бы весь день оставаться в ароматной купальне, вкушая охлажденные льдом фрукты с серебряных подносов и мечтая о доме с красной дверью, но королева принадлежит народу, а не себе.
Чхику принесла мягкое полотенце, чтобы вытереть ее.
