Танец с драконами полностью

— Договорились, — ответил Квентин. — Арч и Геррис будут со мной. Он тоже может взять с собой двоих спутников. Не больше.

— Как угодно моему принцу, — весьма вежливые слова, но тон Дензо источал злобу, а в глазах воина-барда явно мелькнула насмешка. — Приходите на закате. И позаботьтесь, чтобы за вами не следили.

Дорнийцы покинули Великую Пирамиду за час до заката на тот случай, если заблудятся или возникнут трудности с поиском двери с лиловым лотосом. Квентин и Геррис надели пояса с мечами. Здоровяк закинул боевой молот за широкую спину.

— Еще не поздно отказаться от это безумия, — заявил Геррис, пока они шли по зловонному переулку к старому рынку пряностей. В воздухе разило мочой, а впереди раздавался грохот железных колес повозки с трупами. — Билл Старая Кость говаривал, что Красотка Мерис может растянуть смерть человека на целый оборот луны. Мы солгали им, Квентин. Использовали их, чтоб добраться сюда, а потом переметнулись к Воронам-Буревестникам.

— Как нам и приказали.

— Вот только Лоскут не хотел, чтобы мы сделали это по-настоящему, — вмешался Здоровяк. — Другие его ребята, сир Орсон и Соломенный Дик, Хангерфорд и Уилл из Лесов — все они по-прежнему внизу в темницах благодаря нам. Старым Тряпкам вряд ли это могло сильно понравиться.

— Верно, — согласился принц Квентин, — но ему нравится золото.

Геррис рассмеялся:

— Какая жалость, что у нас его нет. Ты доверяешь этому мирному договору, Квент? Я — нет. Полгорода считают убийцу дракона героем, а другая половина плюется кровью при упоминании его имени.

— Харзу, — сказал здоровяк.

Квентин нахмурился:

— Его звали Харгхаз.

— Хиздар, Хумзум, Хагнаг, какая разница? Я их всех называю Харзу. Он не был убийцей дракона. Все, что он сделал — это дал поджарить свою задницу до черной хрустящей корочки.

— Он был храбрым.

Хватило бы у меня мужества противостоять тому чудовищу с одним лишь копьем?

— Ты имеешь в виду, он умер храбрым.

— Он умер, вопя от боли, — сказал Арч.

Геррис положил руку на плечо Квентина:

— Даже если королева вернется, она все еще будет замужем.

— Не будет, если я угощу короля Харзу своим молотом, — предложил здоровяк.

— Хиздар, — поправил Квентин. — Его зовут Хиздар.

— Один легкий поцелуй моего молота, и никто даже вспомнит, как там его звали, — ответил Арч.

Они не понимают . Его друзья упустили суть причины, по которой он здесь. Путь ведет через нее, а не к ней. Дейенерис — средство, а не цель .

— «У дракона три головы, — говорила она мне. — Мое замужество не означает конец твоих надежд. Я знаю, почему ты здесь. Ради крови и огня». Вы знаете, во мне есть кровь Таргариенов. Я могу проследить свою родословную до…

— Да плевать на твою родословную, — ответил Геррис. — Дракона не волнует твоя кровь, разве что ее вкус. Его не приручить уроком истории. Они монстры, не мейстеры. Квент, ты действительно хочешь это сделать?

— Я должен это сделать. Для Дорна. Для моего отца. Для Клетуса, Уилла и мейстера Кедри.

— Они мертвы, — сказал Геррис. — Им все равно.

— Они все мертвы, — согласился Квентин. — И ради чего? Чтобы я мог добраться сюда и жениться на королеве драконов. Величайшее приключение, как назвал это Клетус. Дороги демонов и штормовые моря, а в конце пути — самая прекрасная женщина в мире. Достойная история, чтобы рассказать нашим внукам. Но Клетус никогда не будет отцом, если только он не оставил бастарда в животе у той трактирной девки, которая ему нравилась. Уилл никогда не сыграет свою свадьбу. В их смертях должен быть смысл.

Геррис указал рукой на валяющегося у кирпичной стены мертвеца, окруженного облаком блестящих зеленых мух:

— В его смерти тоже есть смысл?

Квентин посмотрел на тело с отвращением.

— Он умер от поноса. Держитесь от него подальше. — Бледная кобыла уже была внутри городских стен. Неудивительно, что улицы выглядели такими пустынными. — Безупречные отправят за ним повозку для трупов.

— Не сомневаюсь. Но я спрашивал о другом. Смысл есть в жизни людей, а не в их смерти. Я тоже любил Уилла и Клетуса, но это не вернет их назад. Ты совершаешь ошибку, Квентин. Нельзя верить наемникам.

— Они такие же люди, как все остальные. Они жаждут золота, славы и власти. Вот и все, во что я верю.

В это и мою судьбу. Я принц Дорнийский, и в моих венах течет кровь драконов.

Солнце уже зашло за городскую стену, когда они нашли наконец лиловый лотос: на видавшей виды деревянной двери низкой лачуги из кирпича, среди таких же лачуг в тени громадной желто-зеленой пирамиды Рхаздаров. Квентин постучал дважды, как было условлено. Сиплый голос проворчал через дверь что-то невнятное на смешанном диалекте Залива Работорговцев — уродливом сочетании языка Старого Гиса и Высокого Валирийского. Принц ответил на том же наречии:

— Свобода.