Я не отвечаю, стремясь лишь побыстрее покинуть его комнату. Но Дэвиен, взмахнув мерцающими магией крыльями, в мгновение ока оказывается передо мной, и как только я собираюсь открыть дверь, преграждает путь.
– Выпусти меня. – Подняв голову, я бросаю на него сердитый взгляд.
– Почему для тебя любовь – это боль?
– Я видела, что происходит, когда люди влюбляются друг в друга. Один ломается в угоду другому, и все его ценности и чувство собственного достоинства рано или поздно растоптаны тем, кто берет верх. – Я мысленно представляю себе сильного, решительного отца, образ которого обращается в пыль в тот момент, когда в нашей жизни появляется Джойс. – Я слышала ожесточенные ссоры, колкие замечания и полные ненависти слова, которые люди бросают друг другу во имя этой драгоценной любви.
– Все это не любовь, – шепчет он.
Я закатываю глаза.
– Любовь в жизни не похожа на ту, что встречается в книгах. В лучшем случае это просто сделка.
– Нет. – Дэвиен делает шаг вперед, подходя ко мне почти вплотную. – Любовь – самое важное, что есть в этом мире. Любовь матери к детям, любовь между друзьями, любовь супругов, любовь к тому, кто мы есть, и ко всем, кто был до нас и боролся, чтобы сохранить мир в том виде, в каком мы знаем его сейчас. Любовь – это смысл нашей жизни и борьбы, ради нее мы движемся вперед, даже если приходится несладко. Она не всегда дается легко, но не доставляет трудности, а напротив, смягчает их.
– Ты лжешь!
– Катрия… – Он замолкает и бросает на меня изучающий взгляд. – Что случилось с тобой до того, как ты попала в мой дом?
– Дай пройти.
– Я пытаюсь…
– Дай мне пройти! – Я почти срываюсь на крик, и Дэвиен быстро отходит в сторону.
Прежде чем он успевает что-то сказать, я дергаю дверь и вылетаю в коридор, едва сдерживаясь, чтобы не захлопнуть створку прямо у него перед носом.
На следующее утро я не тороплюсь подниматься с постели. Когда встает солнце, дом вокруг начинает просыпаться, и шаги эхом разносятся по коридору. Интересно, кто еще здесь живет? Вероятно, Шей и Джайлс. И, скорее всего, Орен. У Хола есть собственный дом. Может, Вэна с советниками?
Дыхание перехватывает, когда некто знакомой поступью проходит по коридору. Кажется, он замедляется и почти останавливается возле моей двери. Неужели я уже узнаю его по шагам? И даже отсюда улавливаю запах? Или в моем сознании просто всплывают воспоминания о вчерашней ночи? А может, – что более вероятно, – на моей коже все еще сохраняется его аромат?
Дэвиен идет дальше.
Я же продолжаю прокручивать в уме прошлую ночь. Однако даже спустя несколько часов не нахожу в случившемся между нами большего смысла. Я ворочаюсь с боку на бок, но не сплю. Впрочем, и не бодрствую. Скорее заново переживаю все, что произошло в его комнате. Этого не должно было случиться, но все же…
Почему я его поцеловала? Зачем позволила поцеловать себя? Как я очутилась в его постели?
Застонав, я переворачиваюсь на другой бок и все сильнее запутываюсь в простынях. Все тело с макушки до пят мучительно ноет. Я думала, что поцелуй Дэвиена снимет напряжение, но оно лишь возросло.
Больше не в силах выносить вызванный воспоминаниями томительный жар, я наконец поднимаюсь с постели. Лучше всего сейчас встретиться с Дэвиеном лицом к лицу. Ведь наверняка, стоит только оказаться рядом с ним, и все тут же станет, как и раньше. Мы вернемся к обычной жизни и, отодвинув в сторону странное ночное происшествие, сможем двигаться дальше.
– На самом деле это нормально, – бормочу я себе под нос в стремлении обрести хоть какую-то уверенность в себе. – Мы ведь взрослые мужчина и женщина, которых явно влечет друг к другу. Такое бывает. Незачем искать скрытый смысл или создавать себе неудобства. Мы подавили желание, и дело с концом.
Свободные наряды фейри больше не воспринимаются странными. Постепенно я привыкаю к непривычно обнаженным рукам и плечам, хотя стараюсь не слишком оголять спину. Интересно, что подумали бы сестры, увидев меня в платье с ниспадающими рукавами и глубоким вырезом, которое я никогда не осмелилась бы надеть дома?
Я замираю перед зеркалом, рассматривая посвежевшую кожу, розовые щеки и пухлые губы. Чем дольше я живу в этом мире, тем больше похожу на одну из его жительниц, как будто здесь мне самое место.
А можно ли найти способ, чтобы никогда не пришлось возвращаться к людям? Если королевская магия помогает мне выживать в этом мире, то вдруг Дэвиен сумеет сделать так, что я смогу остаться здесь до конца своих дней?
При этой мысли я хмурюсь.
О чем я только думаю? Прожить всю жизнь в Срединном Мире, среди магии и фейри? Какое место здесь уготовано человеку вроде меня? Никакого.
Более того, тогда мне придется доживать свой век в одном мире с Дэвиеном. И издали наблюдать, как он восходит на престол, женится и заводит наследников. Или, что еще хуже, стать любовницей, которой уготована лишь второстепенная роль в его жизни. Нет, намного лучше жить в человеческом мире. Хотя, возможно, даже такого расстояния может быть недостаточно.
