Вейлин напал. Атти последовал за ним, увернувшись от одного из кинжалов Тристана. Скорость ударов и выпадов всех соперников была невероятной, однако Иона заметила, что Атти старался скорее оттеснить Тристана от окна, в то время как Вейлин дрался по-настоящему, насмерть, то и дело целясь ему в горло.
– Иона, мне страшно. – Дей сжался в руках старшей сестры.
– Не смотри, не смотри. – Иона повернула брата лицом к себе, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от страха и разлившегося в воздухе запаха крови.
– Сзади!
Предупреждающий крик Вейлина опоздал, и один из серебряных кинжалов полоснул по спине Атти. Быстро отпрянув, тот упал на пол и зашипел от боли.
Иона уже была готова сорваться с места и подбежать к раненому, но твердый голос Вейлина остановил ее:
– Стой там! – Он предупреждающе вскинул руку, не сводя глаз с Тристана.
Противники снова кинулись друг на друга, но сейчас это больше походило на расправу, нежели на битву равных. С каждым движением Тристана на теле Вейлина появлялось все больше ран. Видел это и Атти, который, держась за стену, вновь поднялся на ноги. Из раны на его спине текла кровь, крупными каплями падая на пол. Он посмотрел на Иону.
– Девочка, – дыхание его сбилось, – как только я нападу, уходите. Я его задержу.
– Но… – попыталась возразить Иона. Ее пугала мысль о том, что в этом случае станет с пришедшим им на помощь мужчиной.
– Если твой волк начнет упрямиться, прикажи ему, поняла? – Не получив ответа, он повторил громче: – Ты поняла?!
Дождавшись ее обреченного кивка, Атти выпрямился.
– Тристан! – позвал старый ликан и, собрав последние силы, сделал выпад в сторону стража. Навалившись на него всем телом, он оттолкнул Тристана вглубь коридора, освобождая путь к окну.
– Вейлин, бежим! – Иона подбежала к проему, подталкивая брата.
Тристан тем временем поднялся на ноги и попробовал прорваться к ней, но Атти изо всех сил схватил его поперек торса, взамен получив еще один порез серебряным кинжалом. Силы покидали его вместе со стекающей по телу кровью.
– Атти, нет!
Вейлин собрался броситься ему на помощь, но тот замотал головой и крикнул:
– Девочка!
Понимая, что другого выхода нет, Иона постаралась унять дрожь в руках. Она подняла правую и, глядя на своего виллема, четко проговорила:
– Вейлин, забери нас отсюда! Сейчас же!
Его голова дернулась, словно от тяжелой пощечины. С яростным блеском в глазах Вейлин обернулся к ней.
– Иона, – он дрожал, силясь преодолеть силу приказа, – я н-не…
– Уходите! Живо! – Атти держал Тристана из последних сил.
– Вейлин, забери нас! – с тяжелым сердцем повторила она приказ.
Сопротивление было сломлено. В считаные секунды ликан оказался возле нее. Миг – и он посадил Дея себе на спину, а Иону поднял на руки и прижал к груди.
– Держись, Дей! – лишь успела произнести она перед тем, как Вейлин прыгнул в окно.
Как только они ушли, Тристан с новой силой накинулся на Атти – пытаясь выиграть время беглецам, тот упорно держал стража в захвате.
– Отпусти, старик! – Тристан рвался вперед, брызжа слюной. – Отпусти!
Вскоре силы покинули Атти, и он повалился на пол, в последний момент успев поймать за ногу уже мчавшегося в погоню Тристана.
– П-пр… – подняв на него глаза, Атти отхаркнул кровь, – прости… чт-то не убер-рег.
Услышав это, Тристан невольно замешкался.
– Ты и не пытался, – он на секунду прикрыл глаза и отвернул голову от распростертого на полу Атти, – вожак.
Тристан вырвал из захвата ногу и рванул в темноту коридора, собираясь начать преследование. После его ухода наступила тишина.
Вздохнув, старый ликан прикрыл веки. С каждой секундой он чувствовал, как жизнь покидает его смертное тело. Он уже слышал скрип телеги, на которой Анку, бог смерти, едет забирать его душу. Худой, словно скелет, высокий и седовласый, Анку виделся ему одетым в черный плащ и такого же цвета остроконечный колпак.
Атти тяжело вздохнул, отгоняя предсмертное видение. Как он надеялся познать красоту и свет Равнины Блаженства! Но предчувствие, которое поселилось в нем с тех пор, как Атти потерял своего наследника крови Валлия, подсказывало: туда ему путь закрыт. В роковую ночь обряда нить, что связывала его бессмертную душу с Сидхе, словно оборвалась. Такова цена, и все эти годы ликан жил в страхе, ожидая дня ее уплаты. И вот он настал.
– Давай же! – Атти был готов принять судьбу. – Да… давай!
Сознание начала поглощать темнота, а скрип телеги и хруст костей запряженной в нее кобылы становились все громче. Тот самый женский голос, что много лет назад прошептал ему о расплате, послышался снова:
– Ты потерял одного Валлия, но спас другого. – Боль в ранах притупилась, позволяя Атти облегченно вздохнуть. – Ты исполнил свой долг, творение Езуса. – Безумно хотелось открыть глаза и проверить, существует ли та, которой принадлежал этот голос, или он создал его в глубинах воспаленного разума. – За это я открою тебе тропу, что приведет на Равнину Блаженства.
