В бане было предсказуемо жарко. Сидя в большой деревянной кадке, доверху наполненной горячей водой, Иона устало прикрыла веки. После двух стычек у нее нещадно болели колени, ныло старое растяжение запястья, а царапины на руках защипало, стоило погрузить их в воду. Именно из-за этих неприятных ощущений она чувствовала себя так погано. Из-за них. Не из-за опасной неопределенности, что нависла над ней черным дымом.
– Дать тебе мыло, девочка? – окликнула ее Найла. Невысокая, улыбчивая и чуть полноватая, она сразу понравилась Ионе, как только поприветствовала ее у входа в баню. – Но ты не подумай, что я про эти ужасные куски с жиром и золой. Мед и лаванда, сама варила. – Найла подмигнула ей: – Мужу твоему понравится. Видела его мельком. Такой он у тебя, ух!
– Нет, мы не… – Иона подняла руку из воды, собираясь возразить, но затем оставила эту затею. К чему что-то доказывать человеку, которого она вряд ли когда-то еще увидит? – Спасибо за мыло. Пахнет и правда приятно.
– Чего грустная такая, голубка? Как пришла, так и вздыхаешь, – спросила Найла, попутно аккуратной стопкой складывая чистые простыни.
Откровенничать с малознакомым человеком оказалось просто, и Иона ответила:
– Боюсь, скоро со мной случится что-то плохое. Я пыталась этого избежать, отречься, спрятаться… но похоже, боги не на моей стороне.
– А это плохое… оно случится прямо сегодня? – Найла присела на лавку и посмотрела на девушку в кадке.
– Нет. Через несколько недель.
– И никак не выпутаться? Я тут знаю пару молодчиков, крепкие ребята… если надо, кому угодно за монетку набьют морду… – начала женщина, но Иона покачала головой.
– Нет, силой такое не решить.
– Тогда знаешь, что я тебе скажу? – Найла поднялась и уперлась руками в бока. – Что толку сидеть тут и отмокать, как рыба в бочке? Все мы когда-нибудь помрем. Кто-то телом, от дубинки. А кто-то и душой, в несчастном браке. Может, сегодня, а может, и через десять лет. Что ж теперь, только об этом и думать? – Она развела руками. – Иди повеселись. Выпей! Поцелуй своего красавчика-мужа. Поняла?
После ее ухода Иона сидела в кадке, раз за разом прокручивая слова Найлы. Через двадцать минут вода начала остывать. Покрывшись мурашками, она встала и завернулась в тонкую простыню, чтобы обтереться.
На выходе из бани Найла протянула ей небольшую чашку с чем-то теплым.
– А это чтобы согреться изнутри. Залпом пей!
Иона приняла в руки чашку и принюхалась. От темной жидкости шел яркий аромат трав: имбиря, бадьяна и солодки. Напиток обжег горло, но свое дело сделал – внутри разлилось тепло. На прощание Найла сжала ее предплечье и проговорила:
– Важно не то,
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Иона задумчиво прикусила губу. Она так резко сбежала от Вейлина, желая побыть наедине с собой, что совсем не подумала о том, как это может выглядеть со стороны. Перед дверью она остановилась, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу. С ее мокрых после бани волос успела накапать целая лужица, пока она осмелилась дотронуться до дверной ручки.
Внезапно дверь распахнулась, и, невольно подавшись за ней, она уперлась лбом во что-то твердое.
– Я думал, ты будешь стоять там до следующего Бельтайна, – заметил над ее головой Вейлин. – Неужели забыла, как открывать двери?
Чем-то твердым оказалось мужское плечо. Иона подняла лицо, и ее вмиг окружил запах бергамота, мирта и липы. Где-то на краю сознания всплыли слова Найлы о мужской части бань. Судя по всему, Вейлин за время ее отсутствия тоже успел искупаться.
– Иона?
Она вздрогнула, сообразив, что не сказала ни слова с момента своего возвращения. Иона еще раз медленно и глубоко вдохнула: запах трав перемешивался с собственным запахом Вейлина, необъяснимым образом оставляя на кончике ее языка странное сладкое послевкусие.
– Ох, да, – она посмотрела ему в глаза, – здравствуй.
– И тебе того же, – мягко улыбнулся Вейлин. – Как там бани?
– Мне понравилось.
Даже несмотря на затворенные ставни и стук дождевых капель, из окна доносился шум непрекращающегося праздника. Иона повернула голову к источнику шума и произнесла:
– Ты… может, хочешь выпить?
– Что? – Вейлин ожидал от нее чего угодно, но уж точно не подобного предложения. – Ты хочешь пойти туда?
– В смысле, я бы не против. Но если тебе там будет неуютно, – спохватилась она, вспомнив слова Вейлина о громких звуках и остальных раздражителях на рынке, – можем просто купить эля в таверне внизу.
– Давай сходим на праздник, – уступил он. И, прежде чем Иона успела возразить, пообещал: – Если будет плохо, я скажу.
– Хорошо. Дашь мне одеться? – Она кивнула на мешок со своими вещами.
– Буду ждать внизу.
Вейлин вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Аромат его тела постепенно растворялся в воздухе, заставляя Иону неосознанно дышать глубже в стремлении поймать его отголоски. Интересно, чувствовал ли он себя так же, когда наклонялся к ее шее?
