С этими мыслями Иона открыла мешок и из-под груды баночек, тканей для перевязки и мешочков выудила мамино синее платье. То самое, что надевала на ночь Самхейна в замке Кайдена. Казалось символичным надеть его сегодня, после того, что произошло в Тираме. Еще раз почувствовать связь с мамой.
Спустя пятнадцать минут Вейлин толкнул перед ними дверь Медового зала, как называли его местные. Длинное сооружение с двускатной крышей изнутри выглядело просто огромным. Проход в середине разделял пару длинных столов, что тянулись от самой двери до противоположной стены. В середине зала обустроили большую площадку, где сейчас танцевало около восьми пар. Хотя правильнее было бы сказать, что они
– О, вы здесь! – Сквозь толпу к ним протиснулся хозяин трактира. Его походка говорила о том, что он выпил не меньше танцующих. Он привалился к стене и указал на одного из местных, вокруг которого собралось больше всего народу. – А вон наш папаша! Эй, Бри! – окликнул он проходящую с подносом огромных кружек эля женщину.
Ее декольте было настолько открытым, что еще чуть-чуть, и грудь просто вывалилась бы наружу. Покачивая бедрами, Бри подошла к новым гостям.
– Налей-ка этим господам, – трактирщик махнул рукой в сторону Вейлина и Ионы. – Они мои гости.
– Тогда, я полагаю, и выпивка за ваш счет? – поинтересовался Вейлин и, прежде чем хозяин успел что-то возразить, продолжил: – Я заметил, что мы слегка переплатили за комнату. Примем пару кружек эля в качестве извинений.
Получив по недовольному взгляду от трактирщика и по кружке от Бри, пара предпочла отойти в другой конец зала. Свободных мест за столом не было, и им пришлось довольствоваться невысокой скамейкой недалеко от танцующих.
Иона покрутила эль в кружке, а затем залпом осушила половину. Приятное тепло, остатки которого клубились в ней после бани, вернулось. Прикрыв веки, она прислонилась к стене. Шумела музыка, отовсюду слышались разговоры и смех, а земля слегка тряслась под ногами танцоров. Здесь вокруг нее кипела жизнь. Наверняка у каждого из присутствующих имелись свои заботы, огорчения, тяготы. Но сегодня все они сливались в большой поток, радуясь и веселясь. Не открывая глаз, Иона поднесла кружку к губам и задумалась о том, а когда она в последний раз испытывала нечто подобное?
– О чем думаешь? – прозвучало возле ее уха.
Вздрогнув, Иона открыла глаза.
– О том, чего я никогда не делала. Что упустила.
Танец закончился, и музыканты взяли передышку.
– Например? – Вейлин поднял руку с кружкой и сделал пару глотков.
Наблюдая за его действиями, Иона задержала взгляд на мужских запястьях и кистях. Она невольно залюбовалась. В свете факелов четко прослеживался рисунок каждой вены, каждый бугорок, каждая впадинка. Костяшки отбрасывали причудливые тени, а сами пальцы крепко сжимали кружку с элем.
– Например… – она отвела глаза и постаралась вспомнить тему разговора, – не рыбачила. Не играла в фидхелл[14]. Не пробовала хлеба с патокой.
– Надо же, ты снова смогла меня удивить. – Вейлин смотрел на нее, подперев рукой подбородок. – Я думал, скажешь что-то более… девичье и банальное. Вроде того, что никогда не целовалась.
Иона, откинув голову, рассмеялась.
– Такого сказать не могу, увы, – пожала она плечами и сделала очередной глоток.
– Вот, значит, как… – На мгновение глаза Вейлина потемнели, но быстро вернули себе первоначальный цвет.
– Насчет… всего остального, полагаю, спрашивать не будешь? – Теперь уже Иона взирала на него с улыбкой, подперев подбородок руками.
– Один человек как-то посоветовал мне не задавать вопросов, ответы на которые я на самом деле не хочу знать, – бросил Вейлин, отворачиваясь.
Они молчали еще минуту, прежде чем он повернулся к ней и все же спросил:
– Ладно, кто он?
– О ком ты? – подняла брови Иона.
– Тот, с кем ты целовалась, и не только.
– Ах вот что тебя интересует! А как же эта твоя умная фраза про вопросы, ответы на которые ты не хочешь знать?
– Человек, который мне ее сказал, оказался не слишком умен. – Вейлин с горькой усмешкой покачал головой. – Так что?
– Да особенно нечего рассказывать. Мне было семнадцать, его звали Мальвинн. Его отец держал аптекарскую лавку, одну из самых крупных в городе. – Иона в задумчивости провела рукой по рукаву платья. – Мальвинн… он был добрый. Первый человек, который не воротил от меня нос из-за репутации Элбана. Тайком таскал у отца лекарства, когда моя мама заболела. Именно у него я научилась готовить свои первые настои, узнала много целебных трав и корений. А еще у Мальвинна были ярко-рыжие волосы и нелепые веснушки. – Иона улыбнулась воспоминаниям.
– Что же произошло?
