Прикинув на глаз дистанцию до провала, ведущего внутрь бастиона, Айр прыгнул снова, окружённый гудящей алой аурой. То, что для обычного человека было бы настоящим самоубийством, он воспринимал как сложный вызов, ничуть не сомневаясь, что он ему по плечу. Однако, пролетев пару десятков метров, он с грохотом впечатался в камни, прилично разминувшись с нужной дырой. Обладай он Волей Охотника, то никогда бы не промахнулся, но Айр был Воин — барьер его ауры лопнул от чудовищной силы удара, однако и ветхие камни пошли трещинами и провалились под весом его тела, после чего сотник ухнул вниз, в темноту.
Чудовищный Скиталец внимательно отслеживал сражение и вкладывал всего себя в исполненный первобытной ненависти крик. Его разум был прост и примитивен, лишён человеческих слабостей и готов ко всему. Но когда прямо над его головой внезапно лопнула кровля, и ревущий от ярости берсерк упал ему прямо на голову, вопль сам собой застрял в его горле, и, схватившись за здоровенный топор, выкованный из чёрной стали, чудовище на миг растерялось.
Айр, не мудрствуя лукаво, не стал тратить время, чтобы выхватить свой бастард, вместо чего, приземлившись позади Скитальца, обеими руками схватил его за рогатую голову, напрягся и пару раз повернул по часовой стрелке до характерного хруста. Тварь сразу обмякла, а из темноты справа на него бросился один из охранников вожака, вооружённый копьём. Его выпад Лотаринг отклонил вспышкой своей восстановившейся ауры, сделал шаг вперёд и впечатал в клыкастую рожу правый кулак. Раздался хлюпающий звук, и то, что осталось от головы монстра, оторвалось от тела и унеслось куда-то во тьму у него за спиной.
Последнего стража, что набросился со спины, сотник перехватил за руку и, хорошенько размахнувшись, приложил о ближайшую стену. После чего отбросил в сторону труп. С улицы доносились торжествующие крики гвардейцев — лишившись поддержки своего вожака, обычные бойцы противника дрогнули, и им удалось проломить плотный строй в два раза превосходящих их числом тварей. Пара из группы Айра в этот момент обогнула сечу и вбежала внутрь бастиона на помощь своему командиру. Влетев первым, Жёлтый окинул взглядом картину бойни и хмыкнул, решив про себя, что надо про сотника сочинить ещё один анекдот.
— За мной! — проревел Айр и кинулся к спуску в подвал, его не покидало паскудное чувство, идущее из-под ног. Там ворочалось и медленно просыпалось что-то неестественно чуждое этому миру.
Дверь он снёс походя, врезавшись в неё всем телом, после чего рванул вперёд — в пурпурный, пропитанный болью и страхом, чудовищный мрак что уже распахнул свою пасть. Пытающийся поспеть за ним Жёлтый вскинул вверх заранее зажжённый факел, но обычное земное пламя разгоняло липкую темноту лишь на расстояние вытянутой руки. Когда весь отряд спустился вслед за своим командиром, тьма поблекла, истаяла и расступилась.
Подвальное помещение — метров десять в диаметре — было заполнено десятком исковерканных, уродливых тел. Лопнувшие изнутри цветы живой плоти источали мерзкий ихор. Горбатые твари, на спинах которых они громоздились, скребли покрытые фиолетовым мхом камни. Они выглядели медлительными, едва живыми — тёмно-алые, налитые кровью глаза только начинали приоткрываться. Хуже всего было то, что Айра Лотаринга нигде видно не было. Приведший отряд сюда командир словно сквозь землю провалился.
Жёлтый мгновенно сориентировался и рявкнул приказ:
— Руби их! — и сам первым бросился на готовое затопить всё вокруг агонизирующей мукой чудовище.
***
Лестница казалась Айру бесконечной. Окружающие стены двигались, дышали, словно были живыми, и давили на разум и чувства. Разумеется, он уже сообразил, что угодил в переплёт: шаги его бойцов за спиной исчезли, едва он вошёл в фиолетовую марь, и теперь парень пытался понять, что происходит и как из этой западни выбраться. Он сердился на себя за то, что поддался боевой ярости и, в стиле Ланы, попёр напролом, боясь, что крик пробудившихся горбатых чудовищ накроет тех, кто сражался со свежевателями наверху.
Стоять было ещё бессмысленнее, чем идти, так что, укрепив волю, сотник продолжил спуск, меряя пройденный путь по собственному дыханию. Спустя две сотни вдохов стены начали рассыпаться, обнажая скрывавшуюся за ними голодную пустоту. В ней не было звёзд, не было ни света, ни мрака. Абсолютная, чернильная тьма давила на плечи сильнее, чем тысяча пудов камня. Только лестница под ногами, покрытая живым пурпурным ковром, всё ещё сохраняла своё существование. А ещё — впереди он ощущал образ. Могущественный силуэт, отпечатывающийся в сознании без участия зрения. Айр его не видел, но знал: он есть. Он ждёт.
