Танец змей полностью

Она сглотнула и умолкла, прижав рукав к глазам. Я потянулся было к ней, движимый желанием хоть как-то ее утешить, но подобный жест стал бы верхом неприличия.

– Я очень, очень вам сочувствую, – через некоторое время сказал я. – Жаль, что я не узнал об этом раньше. Прошу прощения, если повел себя резко или…

– Вам неоткуда было об этом узнать, – возразила она. – И ничья смерть не сделает вашу манеру высказываться менее резкой.

Мы оба усмехнулись. Обстановка немного разрядилась, но впереди нас ждало погружение в еще более темный омут.

– Простите, что я не вдаюсь в подробности, – сказала она. – Вам лишь следует знать, что мне удалось спастись, выпустить чертову птицу и организовать для Берты достойные похороны.

Я кивнул, разделяя ее боль.

– Так ведь легче, правда? Когда есть где оплакать усопшего близкого.

Кэролайн попыталась улыбнуться.

– В одной из ведьмовских книг я прочла, что между душой и местом ее упокоения есть связь. Вы, скорее всего, в подобное не верите, а вот я сейчас склонна верить.

Мы снова замолчали – вокруг шумели только бриз и волны, что бились в борт корабля. Было чувство, что мы отдаем последнюю дань погибшим.

Хотелось бы мне прекратить расспросы, но нужно было узнать еще кое-что.

– Полагаю, это все же не конец истории, – сказал я.

Кэролайн покачала головой:

– Отнюдь. Как только я похоронила Берту, мне пришла еще одна треклятая посылка. На сей раз ее доставил сам Харрис, и в ней было нечто куда более важное, чем обертка.

– Смесь для того, чтобы сотворить зеленое пламя?

– Именно. Галлон смеси по их лучшему рецепту. Поверить не могу, как ярко она горит. В том послании Вестницы сообщили, что мисс Макгрей в опасности, что я должна предупредить вас и… – Кэролайн внезапно уронила лицо в ладони, словно ее наконец захлестнуло чувствами после всех выпавших на ее долю бед. Она покачала головой, утирая очередной прилив слез. – Вы знаете, что было дальше.

Я кивнул и дал ей время допить чай, хоть тот уже совсем остыл.

– И тогда вы впервые повстречались с лысым великаном Харрисом? – спросил я. – Он один из людей ведьм?

– Его отец был их человеком. И из того, что он сумел показать жестами, я поняла, что мать его была ведьмой. Судя по всему, кто-то из них чем-то рассердил Маргариток, и те выместили свое недовольство на нем. Язык Харрису отрезали, когда он был еще ребенком. – Кэролайн поежилась. – Не знаю, что стало с его родителями, после того как ведьмы его изувечили.

– Насколько я понимаю, он не знает, где скрываются ведьмы, – сказал я. – Ни Маргаритки, ни Вестницы.

– Нет. Я спрашивала его об этом, но он ответил мне в записках – буквы он выводит еле-еле, – что из соображений безопасности его отослали прочь, что он всю жизнь жил то тут, то там и так нигде не обосновался. Могу лишь предположить, что эта новая шайка – Вестницы – завербовала его, и думаю, что он, с учетом собственного прошлого, только рад им помогать.

– Печальная история, – пробормотал я.

– Да уж.

Я откинулся на спинку стула и, потирая подбородок, попытался мысленно увязать все услышанное воедино.

– Могу я узнать, когда это было? Я про зеленое пламя в Виндзоре.

– Третьего декабря, – не задумываясь ответила Кэролайн. – Никогда не забуду эту дату.

Я посчитал дни в уме.

– Исходя из вашего рассказа, я делаю вывод, что тогда королева Виктория впервые попыталась связаться с ведьмами.

– Впервые? Хотите сказать, что она повторяла попытки? Ведьмы так к ней и не явились?

– Нет.

Кэролайн была озадачена.

– А я думала, что Вестницы отрядили меня следить за ней как раз по этой причине. Я думала, что они не хотели заниматься этим сами, потому что боялись Маргариток или, возможно, опасались, что попадут в засаду; боялись, что на них нападут… как напали на меня.

– Ни одна ведьма не вышла на связь с королевой Викторией, – повторил я и пересказал ей всю нашу историю, начиная с того жуткого визита премьер-министра. – Ее величество знает, что это мы убили верховных ведьм. Теперь она жаждет нашей смерти – и моей, и Макгрея, – подытожил я.

Кэролайн встряхнула головой.

– Но почему ни Вестницы, ни Маргаритки так и не явились к королеве? К чему сначала все эти хлопоты, а потом – полное бездействие?

– Отличный вопрос. И еще та немецкая книга, которую вы упомянули… Все так… невпопад.

Я тяжело вздохнул, а затем вспомнил, что у меня в саквояже все еще лежат те три обрывка бурой бумаги.

– У вас сохранились послания от них? – спросил я.

– Записки на оберточной бумаге? Нет… по крайней мере, не все. А что?

– Возможно – лишь возможно, нам удастся установить, откуда взялась эта бумага. Где ее изготовили. Нечто подобное я проделал во время работы над делом Милашки Мэри. – Тут я остановил себя. Все знали, что я обожаю рассказывать эту историю снова и снова, подобно – по словам Макгрея – дряхлому деду.

– Милашки Мэри Браун? – Глаза Кэролайн распахнулись. – Это та черная вдова, которая отравила дюжину своих мужей после того, как?..

– Застраховала их жизни, – закончил я за нее.

– Да! Помню, как читала об этом в газетах. Так это вы ее поймали?

– Ну… да. А вы не знали?

Кэролайн широко улыбнулась.