Танец змей полностью

– Отнюдь! – Она коснулась чайника. – Нам нужно заварить свежего чаю. Ибо эту историю я послушаю с огромным удовольствием.

Мы добрались до Глазго глубокой ночью – погода к тому моменту уже начала портиться.

Шумные верфи – настоящие джунгли из мачт и труб – были подсвечены горящими окнами близлежащих пакгаузов, где, как я знал, мужчины, женщины и дети трудились до самого рассвета.

Мы еле пришвартовались – мешал сильный ветер. Капитан Джонс провожал нас едва ли не с тоской во взгляде. Он по-отечески поцеловал руку Кэролайн и вручил ей свою визитную карточку – на случай, если ей когда-нибудь снова «понадобятся его услуги». Несмотря на подавленное настроение, он просиял, когда ему вручили оставшуюся часть оплаты.

Мы поспешили на вокзал Святой Енох и взяли билеты на ближайший поезд до Эдинбурга. Отправление было назначено лишь на следующее утро, так что мы заночевали в роскошной привокзальной гостинице.

Даже пышное убранство комнат не сильно меня приободрило. По словам Макгрея, садясь на поезд поутру, я рычал на всех и вся – даже на бездомных псов.

Несмотря на сильный снегопад, поездка оказалась недолгой – чуть больше двух часов, – и за это время я успел пересказать Макгрею все то, что поведала мне Кэролайн. Он внимательно слушал меня и ни разу не перебил, но лишь потому, что, видимо, все еще находился под остаточным воздействием лауданума. Эх, если бы только можно было накачивать его так всякий раз, когда мне нужно втолковать ему нечто предельно важное…

В Эдинбург мы прибыли поздним утром и обнаружили город погребенным под трехфутовым слоем снега. Судя по всему, нам удалось пропустить весьма свирепую метель – впрочем, впереди нас ждало кое-что похуже.

Поезд приближался к временным платформам Каледонского вокзала, и я увидел впереди скопление констеблей в униформе. Состав сбавил скорость, и я различил среди них каштановую шевелюру и орлиный нос суперинтендента Тревельяна.

– Это что, начальник? – вскричал Макгрей и прилип к окну.

– Что ему здесь нужно? – Я с трудом верил своим глазам.

Из соседнего купе появился Шеф.

– Похоже, они вас тут дожидаются.

– Быть такого не может, – возразил я. – Они никак не могли узнать, что мы… – Тут я заметил ухмылку на лице у Шефа, который в тот миг раскуривал сигарету.

Макгрей вскочил и схватил его за грудки.

– Ах ты подлый кусок дерьма, ты кому-то сообщил, что мы едем назад?

Прежде чем удостоить нас ответом, Шеф осклабился и сипло рассмеялся:

– Разумеется. Вчера ночью я отправил телеграмму своим людям из гостиницы в Глазго.

– Ох, едрить твою в дышло! И ты только сейчас решил нам об этом сказать?

Шеф и усом не повел.

– Я обязан держать лорда Солсбери в курсе того, что происходит.

Макгрей воздел кулак.

– А твои сраные пешки разболтали всем, где моя сестра!

В ответ на это Шеф едва не расхохотался:

– Да как я мог это сделать, болван ты стоеросовый? Я понятия не имею, где сейчас твоя бесноватая сестричка. Равно как и ты. Поэтому советую тебе поберечь силы. Похоже, случилось нечто по-настоящему серьезное, если моим людям пришлось поделиться сведениями с твоим унылым начальником.

В купе вошла Кэролайн, бледная как полотно.

– Прошу вас, скажите, что появление этих констеблей не значит… – Она увидела, что Девятипалый все еще держит Шефа за лацканы и испуганно прикрыла рот.

Макгрей оттолкнул Шефа к стене и вышел из купе, пыхтя как паровоз. Шеф и Боб принялись пробираться вперед, расталкивая прочих пассажиров, а мы с Кэролайн пристроились за ними.

Словно в знак дурных известий, которые мне вот-вот предстояло получить, морозный воздух с примесью вони угля и машинного масла сдавил нам легкие, и мы закашлялись.

Едва завидев нас, констебли зашагали в нашу сторону. Вид у всех был чрезвычайно взволнованный – даже у Тревельяна. Макгрей уже был рядом, но суперинтендент жестом приказал ему молчать, а затем посмотрел на меня.

– Ну? – выпалил Макгрей. – Что стряслось?

На скулах Тревельяна ходили желваки.

– Прошу вас следовать за мной, инспекторы. Боюсь, что дома вам грозит опасность.