- Что вы скажете о сегодняшнем вечере? - осведомился миллионер, устраиваясь на заднем сиденье.
- Ничего сверх сказанного ранее, - пожал плечами старик. - А что, я где-то ошибся?
- Вовсе нет. Я хотел знать ваше мнение относительно пари. По-вашему, каковы шансы выиграть?
- Мистер Мейсен, - охранник повернулся к хозяину; выцветшие глаза его, казалось, светились в темноте, - мне платят за сохранение вашей жизни, а не денег. А сейчас извините, нам пора ехать.
Отличный способ закончить разговор. Эли всегда вел машину в полной тишине - посторонние звуки мешали сконцентрироваться. Чарльз со вздохом откинулся на сиденье.
========== Глава 8. Люди вокруг. ==========
Комментарий к Глава 8. Люди вокруг.
Кажется, самое время чуть сбавить обороты, выдохнуть и сделать привал…
Это затишье перед бурей было необходимо. В том числе потому, что все четче вырисовывается определенная закономерность, которая в мире Арены является аксиомой.
Человек - странное существо. Даешь ему то, чего он хочет, а он уже и не уверен, что хочет именно этого.
Спроси меня кто-нибудь полгода назад, хочу ли я выступать в составе известной труппы на сцене с мировым именем - я бы ни секунды не медлила с ответом. Конечно, хочу, иначе зачем с пяти лет занималась балетом, приучала себя к здоровому питанию, зачем, в конце концов, бросила все и переехала в другую страну, разыскивала себе именитого наставника?
А теперь, когда мне, победительнице престижного конкурса, прислали четыре пригласительных письма за неделю… сомневаюсь, что хочу на них отвечать. Да что там, вообще не хочу.
Мне запал в душу старый театр, давно поделивший людей на своих и чужих. Может, это и неправильная позиция, но как сердечно он принял меня, вернувшуюся с победой! Пусть пока я всего лишь ученица Эдварда, и, может, останусь ею и через десять лет в глазах старожилов, - неважно. Он такой уютный, такой домашний. Я хочу танцевать на вытертых добела досках этой сцены, с этой труппой, аплодировавшей нам стоя, репетировать в этом зале, где новое пианино соседствует с расстроенным в хлам роялем, который, похоже, специально не приводят в порядок, чтобы создавал атмосферу разрухи.
Я часто вспоминала разговор с Калленом в те дни. Другие люди, чудовища, прогнившие изнутри… да зачем мне это, черт возьми? Может, в этом небольшом театре, таком непохожем на все прочие, и отношения между людьми совсем другие - или не совсем, но… хоть немножко теплее? И как я это узнаю, не опробовав на своей шкуре?..
В один прекрасный вечер, когда принц ушел на работу, я устроилась за кухонным столом со стопкой бумаги. Сидела долго, выпила не меньше литра чая с лимоном и бергамотом, извела почти все листы на черновики, - но в итоге осталась довольна: передо мной лежали исполненные каллиграфическим почерком безупречно вежливые отказы на все четыре письма. И одно заявление с просьбой принять меня в труппу Эдварда Каллена.
Он, кстати, был не в восторге, но теперь не мог мне отказать - и, как истинный джентльмен, с достоинством принял поражение, молча ставя свою подпись. Отныне я была определена в первый состав его труппы.
И не знала, как признаюсь своему парню, что психологический комфорт мне, кажется, важнее славы, поэтому мой выбор пал на крохотный безвестный театрик. Молчала целых две недели… а потом он нашел черновик заявления, залетевший в щель между кухонным диванчиком и стеной.
Ох, лучше бы мне было сказать сразу!
Кажется, впервые мы так поругались. Я знала и до этого, что характер у Дориана далеко не сахар, еще до аварии не раз видела вспышки его гнева, но ни разу вся его злоба не была направлена лично на меня. Грей не стеснялся в выражениях, обвиняя меня в инфантильности, трусости и еще тысяче смертных грехов; я тоже в долгу не осталась, пройдясь по его хроническому недовольству всем и вся, эгоизму и желанию во что бы то ни стало утвердиться в жизни за мой счет, раз уж сам ни на что не годен… Честное слово, само вылетело! Но какая разница…
- …и с тех пор мы не разговариваем. Вообще. Вот, - невразумительно заканчиваю свой сбивчивый монолог.
- Помиритесь, - Эмили Янг, солистка теперь уже моей труппы, слегка улыбается, чем навлекает на себя гневное шипение Ирины:
- Заткнись и помолчи, ты мне мешаешь… - прима закатывает глаза, но послушно надевает на лицо каменную маску.
