Чарльз Мейсен начинает рассказывать о прекрасном балете с почти вековой историей - “Ватханарии Хранителя Драконов”. О волшебной истории любви, которой в нашей жизни почти не встретишь. О том, как жаль, что столь достойные произведения не каждый сезон увидишь со сцены; да уж, точно, я так вообще не слышала о такой… тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук… как хотелось бы увидеть этот вариант сказки о Красавице и Чудовище на наших подмостках… разумеется, все будет оплачено…
- Идите знаете куда?! - я вздрогнула, так неожиданно прогремел над ухом голос Эдварда. Так, секундочку… Эдвард Каллен - истинный англичанин и джентльмен; не в его натуре нарушать спокойствие общественных мест, вскакивать со стула и орать, не выбирая выражений, на весь зал роскошного ресторана.
Однако именно это и произошло на моих глазах.
Его из зала немедленно вывели; я же осталась, хотя больше всего хотела в тот момент провалиться сквозь землю.
- Успокойтесь, моя дорогая, - звучит голос мистера Мейсена, однако я не сразу решаюсь поднять глаза, перевести взгляд с одного на другого. Вдруг заметить, что зрачки Эли наискось перечеркнуты светлыми полосами…* нет, не показалось…
- Ваш наставник сегодня был, возможно, не в духе, - это уже не бархатный голос Чарльза, но сипящий шепот. - Не расстраивайтесь, бывает всякое. Придя в себя, он поймет, что был неправ и не стоит упускать золотую рыбку… Это очень выгодное предложение, мисс Свон, подумайте. Ведь мы не останемся в долгу, и ваш труд будет оплачен по достоинству, как и последующие выступления…
Господи, да я что угодно подпишу… так стыдно перед ними…
…Что было потом - честно, не помню. Добралась до дома, даже без происшествий, кажется, мне вызвали такси. А в сумке лежал один экземпляр подписанного контракта, согласно которому, я должна была танцевать Моник - главную партию Ватханарии.
И признаться бы сразу, но - проклятая моя нерешительность! Став свидетельницей ужасной вспышки Эдварда, я три дня ходила вокруг да около, боясь вызвать новую. По театру уже вовсю летали слухи о том, как отважный Каллен устроил в ресторане дебош, когда ему предложили ставить “Ватханарию”… а мне сумку жег контракт.
Наконец, я, собравшись с духом, отловила его перед репетицией:
- Слушай… там, в ресторане… что это было?
Хореограф нахмурился:
- Мм… сам не знаю, с чего вдруг так завелся, но по сути - не стыжусь. В любом случае, сказал бы то же самое другими словами. Это им должно быть стыдно такое предлагать.
- Какое? - он сердито отмахнулся:
- Не забивай голову, сегодня ты танцуешь Медору. Завтра с утра пойдем кое к кому, кто поумнее нас с тобой, тогда и поговорим.
Комментарий к Глава 9. Удары судьбы.
*Если я меняю детали внешности персонажа, значит, у меня есть для этого основания.
**Эли выстукивает ритм “Сексуальной революции”, между прочим.
***Действительно, не показалось. При болезни Эли такое бывает.
========== Глава 10. He’s a Woman, She’s a Man. ==========
- В каждом театре есть человек, который заведует исторической и литературной частью - подбирает материалы для пьес, помогает в составлении репертуара. Для драматического театра вообще незаменим. Чаще всего он же и хранитель музея - и самый образованный человек во всем театре. Наш завлит может рассказать о “Ватханарии” куда больше и подробнее, чем я. Уверен, в свете недавних событий он уже начал просматривать материалы, - Эдвард выплевывает каждое слово, избегая смотреть на меня. - Сейчас мы направляемся именно к ней.
- Так к ней или все-таки к нему?
- Черт его знает… Знаешь, какая песня стоит у меня на этом номере? - я качаю головой, и он криво улыбается: - “He’s a Woman, She’s a Man”. Вирджиния Чайлд работает в нашем театре лет пятнадцать, но… короче, сама сейчас увидишь. Направо.
И мы проходим направо, а потом снова направо, вниз на два пролета и прямо до конца коридора. А мне безумно интересно, всегда ли театры строят такими… похожими на катакомбы? Много ли людей могут с первого раза найти дорогу обратно? А если я тут заблужусь нечаянно, скоро ли меня найдут?..
Пока я задаю себе вопросы без ответов, Эдвард решительно останавливается перед дверью цвета кофе с молоком и стучит:
- Вирджиния, к вам можно?
- Входите, - откликается низкий, почти мужской, голос.
Честно говоря, голос и странное описание нарисовали мне огромного роста быкообразную женщину с коротко остриженными волосами, кучей серег везде, где только можно, в кожаной куртке и тяжелых ботинках. Никак иначе я себе до встречи с Вирджинией Чайлд “женщину-мужчину” не представляла. Однако действительность не имела ничего общего с моими фантазиями… ТАКОГО я и вообразить не могла.
