Эмили, заядлой охотнице, не повезло встретиться в лесу с волком, и с тех пор правую половину ее лица и шеи покрывают ужасные шрамы. “А волчья шкура теперь висит у нас в спальне, все же почетный трофей,” - при этих словах ее глаза сверкают мрачным удовлетворением. Говорят, именно после совместной расправы над волком неприступная балерина, наконец, благосклонно взглянула на ухаживания своего партнера по танцу, которого до того рассматривала лишь как друга; вскоре они съехались - и уже года полтора живут душа в душу. Янг копит деньги на пластическую операцию, покупая в дом только самое необходимое, и каждый день приходит на час раньше и платит по пять фунтов Денали за грим. Ирина, конечно, странная, но руки у нее золотые, красит так, что большая часть дефектов уходит и без операции.
- Проблема лишь в том, что в гриме всю жизнь не проходишь, - серьезно объясняла Эмили после третьей нашей совместной репетиции. - И муж просыпается, а рядом - оживший ужастик… Он, конечно, любит зомби-трэш и всякие мясорубки, но их круче в кинотеатре смотреть, чем живьем. С нетерпением жду, когда соберем нужную сумму.
- Ирина могла бы гримировать тебя бесплатно, это ее работа, в конце концов, - не могу понять, с какой стати вообще она берет за это деньги. Пять фунтов - не так много, конечно, но как-то это некрасиво.
- Э, нет, - балерина мрачно хохотнула, - это кордебалету и второму составу от нашей гарпии почет и уважение, а нас она терпеть не может, только ко мне более-менее лояльна; считай, пять фунтов в день - цена добрых отношений. К тому же, я сама предложила.
Клички “Гарпия” я до этого не слышала, но не могла не отметить, что резковатой гримерше она отлично подходит. В принципе, есть еще Розали и Лорен, но они не имеют привычки торчать в театре весь день, и приходить так рано ради лишних пяти фунтов вряд ли станут; кроме того, лучше уж Ирина со всеми тараканами, чем холодная миссис Кинг или вечно недовольная всем и вся Лорен. Глядя на них, так и вижу, как в театр набирали гримеров. Обязательные требования - не старше тридцати, внешность супермодели, скверный характер.
- А из-за чего она на вас так взъелась? - мне первый состав труппы очень понравился, особенно парни - веселые, открытые ребята, без намека на двойное дно или какие-то другие завихрения. Хотя, безусловно, рано делать выводы на основании нескольких встреч.
- Да наши парни над ее бойфрендом нехорошо подшутили, - включилась в разговор красотка Леа, первая конкурентка Эмили в борьбе за ведущие партии. - Оделись в мертвяков и подкараулили… На нем, блин, не было таблички “порок сердца, рядом не дышать”. Самое интересное, что он-то нас простил вроде бы, во всяком случае, отношение не показывает, а Гарпия до сих пор злится… ладно, проехали.
Сейчас, сидя в святая святых Ирины и изливая душу, я невольно вспоминаю тот разговор. И Лорана, молодого негра по прозвищу Каа, которого пока видела всего пару раз - вечером после конкурса, когда весь театр отмечал нашу победу (к слову, он - единственный на том застолье - к спиртному даже не прикоснулся), и в первый день после зачисления в труппу, когда зашла к нему снять мерки.
Никаких “табличек”, хоть косвенно указывающих на нездоровье, на нем действительно нет. С виду - обычный парень: очень живое подвижное лицо, быстрые точные движения. А что отращивает волосы и одевается как хиппи - так, мелкие странности. “Маленькое узаконенное сумасшествие”, как говорит мама.
Но, честно говоря, я рада, что почти не буду с ним пересекаться. Не люблю людей, которые строят из себя то, чем не являются, - а Каа именно из таких. Весь образ жизнерадостного мечтателя разбивается об одну-единственную деталь. Взгляд. У него не глаза, а Бермудский треугольник: бездонные, затягивающие… страшные. Он об этом знает, поэтому обычно смотрит в пол.
Отбрасываю ненужные мысли; на лицо Эмили тем временем накладываются последние штрихи, стрелки настенных часов ползут к одиннадцати. Нам пора на репетицию.
========== Глава 9. Удары судьбы. ==========
Прошло несколько недель, прежде чем Дориан начал со мной здороваться. При этом моего взгляда он по-прежнему избегал - и, естественно, спал на краю кровати. Я каждый вечер напоминала себе, что пробить гордыню принца еще труднее, чем равнодушие Каллена, и, пожелав ему доброй ночи, отворачивалась к стенке, как хорошая девочка. Ирина и Эмили, слушая мои откровения, понимающе хмыкали; Леа предлагала не теряться и ловить момент: “глянь на Джейка, он свободен и явно не против”.
Джейкоб был моим партнером по танцу; эффектный брюнет, чуточку слишком мускулистый, на мой вкус. Действительно свободный, если верить слухам. Насчет “не против”… не уверена. Не выясняла и не стану.
Девушки неприязненно косились на дерзкую балерину, я краснела и возмущенно фыркала, Леа крутила пальцем у виска в адрес “до отвращения верных жен” и, демонстративно виляя бедрами, уходила к парням - видимо, ловить момент. Тот факт, что ни одна из нас официально не была замужем, ее абсолютно не смущал.
