- И она права, если подумать: важен не штамп, а суть, - как-то раз бросила Гарпия, разливая по нашим тарелкам умопомрачительный грибной суп из термоса; перерыв на репетиции был небольшой, и ели мы прямо в репзале, поставив тарелки на расстроенный рояль. - Если чувствуешь свою ответственность за отношения с мужчиной, ты замужем, если нет - будь у тебя хоть сто колец, все они гроша ломаного не стоят…
- Каа счастливчик, - немедленно отреагировал Джейкоб Блэк, маячивший вокруг с сандвичем; расположением Ирины он не пользовался, поэтому к ее стряпне допущен не был. - Будь у меня такая девушка…
- Ты разъелся бы как слон, - отрезала гример, обдавая его бледно-голубым холодом сильно накрашенных глаз.
- И не ходил на репетиции, ибо моя подружка покрывала бы меня перед начальством, - смеясь, добавил танцор; Денали помертвела, судорожно вцепившись в крышку рояля, и процедила:
- А вот это грязная ложь. Никогда-больше-так-не-говори.
- А что такого? - спросила я, склонившись к Эмили.
- Ну, ходят слухи, что Лоран иногда уходит в загулы, оставляя всю работу на остальных костюмеров, а Ирина его отмазывает. Но я не в курсе, я к ним только на примерки хожу - и он, как правило, там.
- А зачем так остро реагировать?
Янг закатила глаза:
- Ты от кого адекватности ждешь, это же Гарпия.
Ах да, “маленькое узаконенное сумасшествие”. Как у Эмили и ее мужа - охота. Или у Эдварда - мелодии звонков.
Забавный пунктик нашего хореографа заключался в том, что каждому номеру он присваивал свою мелодию, руководствуясь собственным видением человека и чувством юмора - весьма своеобразным, как у всех англичан. Получалось забавно, метко и очень точно; кроме того, интересно было наблюдать, как в голове этого человека разные стили и музыкальные направления переплетаются с образами знакомых ему людей…
“Сексуальная революция” в связи с любимой девушкой - это иронично и мило. “Счастливая страна” на моем номере, помнится, искренне меня развеселила. Но вот когда как-то раз посреди репетиции “Корсара” телефон Каллена взорвался четырьмя бетховенскими ударами, все аж присели. И тревожно переглянулись.
- Высокое начальство… - пронесся уважительный шепоток по труппе. Эдвард с видимой опаской поднял трубку, что-то коротко ответил.
- К нам едет ревизор, - мрачно пояснил он. - Наши уважаемые спонсоры приглашают меня на ужин; возможно, желают новой постановки.
Судя по голосу, однако, он ждал не самых хороших новостей; мы переглянулись, не зная, как на это реагировать, и на всякий случай сделали вид, что ничего не было.
А после репетиции, когда я уже собиралась идти переодеваться - на сцене сегодня работал второй состав - наставник, чуть придержав меня за локоть, шепнул, что нынешнюю звезду труппы, недавнюю победительницу конкурса, уважаемые ревизоры тоже хотели бы видеть.
…Не то чтобы я была против, но… встречу нам назначили в роскошном ресторане. Черт, черт, черт. Эдвард, в элегантном костюме, со своим гордым профилем и осанкой римского патриция, смотрелся в красном с золотом интерьере более чем уместно, но я… представляла себя со стороны и ужасалась - что я тут делаю?! В такие места не приходят в обычных джинсах и свитерах, с обычными “хвостиками”, собранными просто для того, чтобы волосы в лицо не лезли. В таких местах обычным девушкам вроде меня делать нечего.
- Не дергайся, не дергайся, - то и дело шипел на меня Каллен, а я все не могла справиться с волнением. Когда же мы подошли к нужному столику, волнение сменилось леденящим ужасом…
Нас уже ждали. Холеный красавец лет шестидесяти с густой гривой седых волос и холодными светлыми глазами на благородном лице. И урод.
Он был высок - пожалуй, если бы встал, оказался бы одного роста с Эдвардом, хотя так сутулился, что казался горбатым. На совершенно лысой голове, на лице, белом и поблескивающем, как посмертная маска, жили водянистые мерцающие глаза. И, точно в своей вселенной, отдельно от всего остального туловища жили руки - с длинными, невозможно-длинными пальцами, подчеркнутыми темно-красными ногтями,* с крупными старческими суставами… невероятно пластичные, завораживающие руки.
- Рад вас приветствовать, - с ледяной учтивостью улыбнулся красавец, пожал руку Каллену, коснулся губами моего запястья; урод же не двинулся с места. - Позвольте представиться - Чарльз Мейсен; я был одним из учредителей мероприятия, где так блестяще показала себя юная леди. Со мной Эли; вам его имя должно быть известно.
- Не имею чести знать, - ответил хореограф. Хм, я тем более не имею… чести… Эли осклабился:
- Я занимаюсь финансовой поддержкой оплотов искусства. В том числе, выделяю кое-какие средства на содержание вашего театра… Впрочем, соглашусь, это должно интересовать не вас, а бухгалтерию, - он говорил свистящим полушепотом, а длинные ногти между тем ритмично постукивали по полированной столешнице - тук; тук-тук; тук-тук, тук, тук, тук.* Невероятный контраст белой кожи с глубоким красным лаком и золотистым деревом… - У нас к вам предложение, мистер Каллен. Вас, мисс Свон, оно тоже касается.
- Мы внимательно слушаем, - да… слушаем…
