Дома, открыв пакет, отмечаю, что эта Сэм отнеслась к делу со всей ответственностью. Во-первых, кассет довольно много, штук двенадцать… однако, за неполные двое суток найти столько материала по любой теме мало кому под силу. Во-вторых, на каждой белеет наклейка с корявой надписью - год, город и театр, где был поставлен балет, адрес хранилища, откуда взяли кассету, к какому сроку следует вернуть, и зачем-то уточнение, черно-белая запись или цветная. Захотелось расцеловать девчонку - противная или нет, но она мне все же очень помогла.
Возможно, стоит отложить просмотр до завтра. В конце концов, сегодня я чертовски устала, ноги горят адским пламенем, хоть я и отмачивала их целый час после выступления… да и зачем смотреть на чужие смерти на сон грядущий?
Нет. Хватит откладывать все на завтра, послезавтра, следующую неделю. Хватит всего бояться. Я посмотрю эти кассеты - и увижу ошибки в технике прыжков, изношенные конструкции декораций, ненастеленные маты. Грустно, невыносимо жаль бедных девушек, моих, между прочим, коллег. Но вполне объяснимо - и чуть менее страшно…
Итак, вставляю кассету - Альберт-холл, четыре года назад, - включаю привезенный из дома видеомагнитофон и устраиваюсь перед телевизором.
Передо мной разворачивается трагедия племени драконов, древних хранителей гор: они вымирают, ведь для каждого из них судьбой определена невеста, но найти свою суженную и продолжить свой род удается лишь немногим. Предводитель последней оставшейся стаи Инариум в отчаянии - жить ему осталось не так много, а стае непременно нужен вожак… По счастливой случайности, небом ему предначертан союз с Моник, живущей в деревне у подножья гор - и воспитанной на страшных сказках о крылатых чудовищах. Дракон выкрадывает девушку из дома, невзирая на то, что она уже помолвлена с юношей человеческого племени, и оставляет в горах.
Несчастная, оказавшись вдали от дома, родных и любимого жениха, ненавидит хозяина гор, даже пытается убить его, когда тот в очередной раз приносит пленнице еду, однако кинжал ломается о чешую Инариума. Не желая делить постель с чудовищем, Моник прыгает с высокой скалы, но у самой земли ее подхватывает дракон. Занавес. Нажимаю на “паузу”, чуть отматываю назад.
Та самая скала… действительно, невысокая декорация. И, думаю, исправная… уж Альберт-холл-то будет следить за своим реквизитом… Ладно, посмотрим дальше.
Крылатый змей расписывает бедственное положение своего народа, и Моник соглашается родить ему наследника, если в обмен он исполнит любое ее желание; в глубине души девушка надеется после рождения ребенка вернуться к жениху. Но до того ей придется некоторое время провести в горах, ведь дракон для зачатия наследника должен превратиться в человека… хм, логично, в общем-то. Итак, проведен сложный ритуал превращения, идет время, они привыкают друг к другу; когда же Инариум, сбрасывая свою чешую, предстает перед ней в человеческом облике, девушка очарована его красотой.
В то же время жители деревни, возглавляемые юношей, потерявшим свою невесту, идут на драконов войной. Парень находит утомленных любовников в одной из пещер; Моник пытается ему объяснить, что связана с драконом обещанием и не может сейчас уйти (ну, или не хочет, раз дракон оказался настолько хорош собой), но ее жених ничего слушать не хочет - и убивает соперника. Затем бежит за испуганной девушкой, но невольно загоняет ее на самую высокую скалу. Девушка смотрит на человека, которого когда-то готова была любить до гроба, на дракона, в последней судороге протянувшего к ней руки… делает еще шаг назад и падает в пропасть.
Снова отматываю, смотрю этот момент, замедлив вдвое. И еще раз - на четырехкратном замедлении. И понимаю, что балерина группируется перед прыжком идеально; на ошибку техники ее смерть списать точно не получится… ой, Господи, что же там произошло?.. и не только там…
Меня трясет; обхватываю руками колени, сжимаюсь в комочек, пытаясь унять дрожь. Не знаю точно, сколько проходит времени, прежде чем чувствую такие знакомые объятия…
- Все хорошо, родная, - едва слышный шепот Дориана путается в моих волосах. - Я здесь. Все хорошо.
Крепче прижимаюсь к нему, прося прощения за свои неосторожные слова. Он, слегка касаясь губами моих волос, извиняется в ответ.
В эту ночь мы впервые за долгое время спим обнявшись. От принца ко мне перетекает сила - та самая, которой мне так не хватало, чтобы признаться Каллену, что я сама подписала себе приговор.
- Когда? - прищуривается он.
- Тогда же, когда ты на них наорал. Не знаю, что на меня нашло, но… мне было так стыдно за тебя…
Растерян. Хмурится, смотрит в пол, напряженно вспоминая.
- Подожди-ка, разве мы не ушли вместе? Я же ясно помню, как вызвал нам обоим такси…
- Да нет же. Когда ты вскочил и начал орать, тебя сразу вывели из зала, а я осталась. Хотя, знаешь, может, ты и ждал меня у выхода… - правда, я не помню, как и с кем добралась до дома. Может быть, мы действительно уехали вместе, просто я была слишком взвинчена, вот этот момент и выпал из памяти.
