Оставшись одна, Вирджиния взяла с полки книгу и принялась медленно вертеть ее в руках, внимательно разглядывая и словно не решаясь открыть; шаги за дверью заставили ее поднять глаза:
- Заходи, Лоран.
- Это неприлично, - заметил молодой африканец, прикрывая за собой дверь, - я даже постучать не успел.
- Не учи меня хорошим манерам, мальчик, - в голосе завлита прорезался металл.
- Да, прости… Тут у нас носятся слухи, что-де от Эда требуют поставить “Ватханарию”; я хотел спросить - он что, правда может согласиться? В смысле, ты же слышала об этих смертях?
- Еще и видела, - она подтолкнула одну из толстых папок на столе ближе к костюмеру. - Здесь фотографии и эскизы различного качества, но даже по ним можно составить представление.
Лоран подсел к столу и некоторое время внимательно изучал материалы, раскладывая картинки по свободной поверхности, периодически меняя их местами, подкладывая новые и убирая уже виденные в папку; между тем лицо его все сильнее бледнело, приобретая нездоровый сероватый оттенок. Наконец, убрав последний снимок, он поднял глаза на японку и выдохнул:
- Ужас какой… Получается, либретто - самое безобидное, что есть в этом чертовом балете?
- Выходит, так. А чтобы ты совсем испугался, знаешь, как звали первого хореографа, который придумал ставить по пьесе именно балет? Ричард Кольдингам.
- Иди ты! Тот самый?
- Да. И это действительно поставят, где-то через полгода.
- Вот же уроды слепые, а… - юноша схватился за голову.
- Необязательно прямо уроды. С одной стороны, во всем театре только мы с тобой знаем, чем прославился Кольдингам. С другой же… Дрейк, отказываясь от выполнения задания, не мог не предполагать, что получит ту самую посылку, верно? Понимаешь, не все готовы идти на такие жертвы.
- А речь уже идет о…
Чайлд прикрыла глаза и отрицательно качнула головой:
- Сейчас нет, но зайдет. Это же любимый прием Эли, а теперь и Мейсена, - играть на чувствах. Но, как ни грустно, нам с тобой до этого никакого дела нет… У нее в сумке лежит контракт со всеми подписями, и это мы никак изменить не сможем.
- Обалдеть, - протянул костюмер, протягивая сквозь пальцы несколько длинных тонких косичек, украшавших его голову. - Эдвард знает?
- Скоро узнает. Такие вещи невозможно долго скрывать… А девочка ко мне еще зайдет сегодня; я, пожалуй, попрошу Сэм найти для нее видеозаписи “Ватханарии”, если такие есть.
- А как же “нам нет никакого дела”?
- Я не проявляю инициативы в данном случае. В конце концов, даже Лэнсу о нашем разговоре сообщишь ты.
Комментарий к Глава 10. He’s a Woman, She’s a Man.
Несмотря на то, что Вирджиния явно воспринимает себя в женском роде, при общении с ней (с ним?) у обитателей театра ощущения довольно странные. Кроме того, в английском языке глаголы не изменяются по родам.
Относительно имени: virgin child - непорочное дитя.
========== Глава 11. Инь-янь. ==========
Магазин аудио-и видеоматериалов, куда послала меня завлит на встречу с неким Сэмом, разительно отличается от миллионов своих собратьев, светлых, радостных и более или менее гостеприимных. В полуподвальном помещении, освещаемом единственной лампочкой под темным абажуром, находиться вообще не хочется. Боже, и кто-то сюда заходит что-то купить?
- Эй, ты, - грубо окликает меня мужской голос из глубины магазина, - почему не смотришь под ноги?
Я послушно опускаю взгляд. Оказывается, пол застелен… ковром, обычным старым ковром с каким-то восточным рисунком, порядком вытертым и поблекшим. Вот же… нет, я вытерла ноги о коврик перед дверью, но мои ботинки на рельефной подошве насобирали на себя столько грязи, что о коврик все не вытрешь…
- Кто вообще стелет ковры в магазинах?!
- Вероятно, тот, кто думает, что люди умеют читать, - отзывается мужчина. - Или хотя бы видят на верхней площадке стойку с тапочками.
Я чуть не высказала все, что думала об этих засаленных тапочках, о верхней площадке, где повернуться сложно между всех этих острых углов, но прикусила язык. Я не ругаться пришла, в конце концов.
- Извините, - хочется уйти отсюда скорее, и голос у меня, наверное, немного дрожит. - Я от Вирджинии…
Продавцы, наконец, соизволили выйти из своего угла. Да уж, сразу понятно, что ни о правилах поведения с клиентами, ни о дресс-коде они никогда не слышали. Зато и ясно, зачем им ковер.
Их двое - светловолосый мужчина, на вид лет двадцати с хвостиком, и брюнетка моего возраста, неестественно белокожая, почти как привидение. Оба высокие, с распущенными длинными волосами и босиком. И оба одеты не до конца - парень щеголяет в одних только джинсах (хотя сложно не признать, ему есть, чем похвастаться), на девушке нечто вроде очень длинной широкой рубашки, сползающее с плеч и почти неприлично открывающее ноги. Просто-таки парочка “инь-янь”. Ну да ладно, мне до них нет дела.
- Я Белла. Мисс Чайлд звонила вам насчет меня… - смотрю при этом на блондина, и тот морщится:
- Точно не мне.
- Да, Сэм - это я, - ухмыляется девица.
