Наконец впереди, обрамленная огромными валунами, пока-залась Чаша Саламандр. Хотя правитель Торинии никогда рань-ше ее не видел, но сразу же узнал. Несомненно это оно -- самое страшное и загадочное место в его владениях. При более внима-тельном взгляде огромные камни складывались в фигуры трех гигантских ящериц, поддерживающих головами каменную чашу. Было ли так на самом деле, или только пригрезилось, теперь неизвестно. Увидел Фергюст и беглецов. Их было всего двое. Впереди шла Лавра. Она, словно ящерица, ловко скользи-ла меж камней, поднимаясь все выше и выше. Герцогиня с каж-дой секундой неотвратимо приближалась к заветной цели. Гюстав же безнадежно отстал. Что заставляло безумца следовать за миледи? Этого, наверняка, не знал и сам маркграф. Каждый шаг давался Поставу с огромным трудом. Наконец, подойдя к невидимой грани, он замер, после чего, медленно обернувшись, посмотрел в лицо приближавшемуся Фергюсту. В его глазах зияла пустота: не было в них ни раскаяния, ни гнева, ни страха. Словно он сам испил до дна наполненную до краев "чашу забве-ния". Маркграф медленно сел на большой чёрный камень. Лицо его побагровело, глаза выкатились из орбит, а губы стали черны-ми, подобно камню, на котором он сидел. Золотая цепь, олице-творявшая верховную власть в ныне несуществующем марк-графстве, превратилась в удавку (как бы порадовался, глядя на это зрелище, Асис Юргис). Именно таким видел кузена Фергюст в своем кошмаре в замке Ралина. Приговор судьбы свершился -- Постав Лотширский отошел в мир теней.
Не остановившись возле мертвеца и не испытывая какой-ли-бо радости или чувства удовлетворенной мести, Фергюст после-довал за Лаврой. Она тем временем уже скрылась в огромной каменной чаше. Вскоре к ней добрался и герцог. Последние метры ему пришлось карабкаться на четвереньках. Руки быстро покрылись кровоточащими ссадинами. Уцепившись изувечен-ными пальцами за край чаши, Фергюст заглянул вовнутрь. Вна-чале его поразила абсолютно гладкая, черная зеркального бле-ска поверхность, отражавшая дневной свет. Успел он разглядеть и лежавшую в самом центре жену. Далее последовала вспышка огня. Гигантские языки пламени взметнулись высоко вверх. Одежда Лавры сгорела в миг, но ни крика боли, ни стона. Нао-борот, огонь стал для нее живительным эликсиром. Вначале она присела на корточки, а затем, нагая и невообразимо прекрасная, поднялась во весь рост, протягивая руки к небесам. Герцогиня сама была огнем. Он ласкал и оберегал ее прекрасное тело. Волосы приобрели пламенно-рыжий оттенок, в глазах све-тился экстаз. Внезапно в пламени появились силуэты гигант-ских ящериц. Саламандры исполняли невиданный ранее смерт-ными магический танец. Среди них Фергюст узнал и свою ста-рую знакомую -- Нико. Сейчас она была на вершине могуще-ства и блаженства -- всесильная и неуязвимая. Мифические существа в фейерверке действа время от времени сливались с пламенем воедино, чтобы, разделившись, явиться вновь, изу-мляя своей красотой и грацией.
Порыв Лавры был настолько очевиден, что не оставалось и тени сомнения -- она стремилась всей своей сущностью к огненной стихии. Наступил миг, невидимый барьер пал, и она превратилась в саламандру, сразу влившуюся в искрометный хоровод подруг. Движения танцовщиц все ускорялись. Уже нельзя было выделить в фантасмагории красок и огней отдель-ные фигуры. Последовала яркая вспышка и взрыв. Во все сторо-ны брызнули драгоценные самоцветы. Фергюст же в это мгнове-ние ослеп. Глаза уже не видели, но в мозгу продолжали роиться яркие картины. Он заново проживал жизнь...
...Видел седого Тора и еще совсем молодого отца... Становил-ся правителем герцогства, держа в руках волшебный Перлон... Рыдал вместе с верными Макрели и де Гри над мертвыми женой и сыновьями... Боролся за власть, покоряя упрямых и спесивых феодалов... Переживал распад и возрождение Империи... Отправлялся с друзьями на коронацию Ригвина в Крид... При-стально вглядывался в темноту ночной реки, желая рассмотреть, кто же плывет в маленькой лодочке... Переживал мгновенья безумной любви с Лаврой... Горел в замке Ралина... Держал вол-шебную малышку Нико на ладонях... Помогал Лавре восстана-вливать храм Перуна... Впервые увидел родившуюся дочь!..
"Как я мог так жестоко и равнодушно встретить ее появление на свет?!! Моей Софьи! Успею ли я теперь искупить свой грех?" -- эти мысли на какой-то миг прервали видения.
И вновь они завладели сознанием герцога.
...Исчезновение жены, война с маркграфом Лотширским... Смерть друзей... Погоня за Поставом и миледи... Лавра в центре волшебной чаши... и сноп огня.
Фергюст ощутил, как неведомые могущественные силы раз-рывают его тело и душу на части. Нечеловеческая боль пронзи-ла его существо... Сознание, не выдержав мук, угасло. Сотряса-емый судорогами герцог скатился вниз по склону. Полузакры-тые глаза остекленели, а из прокушенной губы по серому с синими пятнами лицу, смешиваясь с пеной, стекали капли крови. Казалось, что часы его сочтены.
