Но я все равно не была готова к близости. Джаред, и не только он… все мои воспоминания об отчиме, заставляли меня содрогаться от отвращения при мыслях о сексе. Я захотела избавиться от всего этого… выдрать с корнем.
Преодолеть страх, быть выше влияния других людей на меня.
Я больше не хотела быть девочкой для битья. Для изнасилования в библиотеке на вечеринке. Я хотела быть просто любимой, желанной…
И стремилась «стереть» с себя прикосновения Джареда.
Брайан действовал решительно и настойчиво, но не грубо. Может быть, это меня и привлекло в Пикоте. Они с Джаредом были похожи своей наглостью и уверенностью, которая прежде меня раздражала.
Но Джаред сделал это. Пробудил грань моей души еще тогда. Дикую, неизвестную мне самой. Ту, что я так долго в себе топила. Ту грань, способную на безумные поступки, жаждущую жить одним днем, настоящим днем. А не проживать сотни жизней, закрываясь в своих книжках. Уходя от реальности, которая не раз била меня наотмашь.
Брайан и я… та самая ночь, важнейшая ночь, в жизни каждой девушки… Это было глупо. О Саадате я не забыла, но почувствовала, как неправильно все произошло.
Но я никогда не забуду Брайна и нашу ночь. Он –– первый. Кто был внутри меня. И он действительно мне нравился, по крайней мере, в начале наших отношений… его первые поцелуи пробуждали легкую дрожь в моем теле.
А теперь я понимаю, что повелась на шарм плохого парня, который был «милым» только со мной. Он напоминал мне Джареда, а не стирал воспоминания о нем…
Поэтому, после всей этой истории, я еще раз удивляюсь, насколько верен мне Томас. Я отвергла его тысячу раз, отдала девственность другому парню, шептала имя Саадата во сне, всего не перечислить. А он все равно всегда ко мне возвращался. Дарил цветы, оберегал и заботился, первым поздравлял с днём рождения. Все-таки Томас прямое доказательство тому факту, что если мужчине нужна девушка –– он будет делать все, чтобы добиться ее.
Видимо, даже если на это уйдет вся жизнь. Хотя я не сомневаюсь, что физическую потребность он удовлетворяет каждый день. Девушки не обделяют его вниманием.
Как только сажусь за стол и включаю компьютер, ко мне подходит молодой человек в голубой униформе курьера.
–– Мелания Йонсен? –– парень вопросительно вскидывает брови. Обескураженно киваю, мой взгляд скользит по его форме –– на курьере бейдж с названием цветочного магазина.
–– Распишитесь, пожалуйста. Вам посылка, –– замечаю, что парень ставит мне на стол голубого цвета большую и круглую коробку, перевязанную бантом.
–– Вы уверены? –– улыбаясь, расписываюсь там, где он просит, хотя мне не до веселья. Кажется, я знаю кто прислал эти цветы. Я не против, НО ЗАЧЕМ на работу?! Надеюсь, это не нарушает никаких корпоративных правил. Не должно. Его же сюда пустили…
–– Да, абсолютно. Спасибо, всего вам доброго, –– только сейчас я замечаю, что курьера провожает охранник –– очевидно, кого попало без охраны в офис не пускают.
Боковым зрением вижу, что на меня все смотрят. И лучше затолкнуть эту коробку куда подальше, а то меня обвинят в том, что я занимаюсь ерундой в рабочее время.
Но мой стол находится в большом зале с кучей еще таких же рабочих мест, разделенных прозрачными перегородками, и я понимаю, что мой букет, куда его не поставь, будет заметен всем.
Открываю коробку. Не знаю, как это работает, но в ней сразу есть вода, и цветы поливать не нужно.
Быстро хватаю записку, которую Том приложил к цветам, и оставляю их на краю стола. Главное, не привлекать к себе внимание. Но запах белых лилий распространяется на весь офис, и не дает ни единой возможности это сделать.
Я не очень люблю лилии.
На этот раз это уже знакомый звук шагов по коридору.
Не нужно поднимать голову, чтобы понять, кто идет. Джаред и его «свита» или партнеры. И стук каблуков, а это значит Беатрис тоже с ним. Я поднимаю взгляд на Джареда лишь на секунду, но этого достаточно, чтобы понять, что он в упор смотрит на мой стол.
Черт. Надеюсь, он не уволит меня из-за дурацких цветов. Вот и проверим, насколько правдивы слова Беатрис о его «справедливости» и «сдержанности».
В эту самую секунду ко мне подходит Артур, чтобы помочь с конкурентным анализом, и мое внимание полностью переходит к нему.
Я забываю о Джареде, и о том, что он сейчас находится на этом этаже в конференц-зале.
Делаю выдох. Достаточно вспомнить то, что он сотворил два года назад, и все снова встает на свои места.
После работы я немного задерживаюсь после шести. Собираюсь уходить, но на моем рабочем телефоне звучит противный сигнал, и секретарь Джареда произносит:
