— Сверг, ты про радужного дракона запомнил? — пришлось кивнуть. И тут же в руках Ольги появились ножны с её собственным кинжалом. Ну, да, наёмной убийце оказаться на людях без своего ножа — не комильфо. Она, держа его в обеих руках, чуть выдвинула лезвие из ножен и опять вставила. И дальше во время своей недолгой речи несколько раз этот жест повторила: раздвинула ножны, клинок вставила, раздвинула — вставила… — Тарра, sa’tella, — обернулась она к орчанке, — Значит, тебя напомнить Свергу о награде, не попросили? — (раздвинула — вставила…) Тарра даже вскинулась от неожиданной формы обращения, почти так же, как от такого же обращения эльфийка, но сразу взяла себя в руки, отрицательно качнула головой и опять прикипела взглядом к ножнам (раздвинула — вставила…). — А нас троих просили об этом очень настоятельно. Причём, при этом в мою сторону кинули весьма похабный намёк. Девушки, — перевела она взгляд на застывших (раздвинула — вставила…) разноцветных эльфиек и с явным смакованием повторилась: — sa’telly, а вам?
И отбросила свой кинжал на стол. Он, наполовину обнажившись, упал вплотную с моим. Эльфийки на него и взгляда не скосили, они глядели друг на друга. И всем было ясно: намёки для них — были, и направлены они все прямо в сторону тех мест, которые у обеих выше колен, но ниже пояса.
А потом обе повернулись ко мне.
— Ты обо всём этом давно догадался! — обвинила меня светлая.
— Да.
— Проси! — потребовала тёмная.
— Прошу.
— Согласна! Я — да! — вскочила на ноги тёмная.
— Ты — нет! — поднялась светлая.
— Я первая сказала!
— Я первой была — первой и буду.
Они стояли друг напротив друга на расстоянии четырёх с половиной метров. В руках Рилль уже был взведённый лук. Но что для
— Ну, шевельни ресничкой, — безмятежно проговорила Таурэтариэлль. — Мигни, хотя бы! Только тенью мысли коснись слова тень!
Я шевельнуться не решался тоже. Встать между ними? Это сыграет за Майю. Выкрикнуть что-нибудь — Рилль дрогнет и отпустит тетиву.
Решилась Ольга.
— А теперь, девочки, выдохнули, — произнесла она и встала перед Рилль, — и слушаем тётю Хельгу. Опусти, опусти лук. Ты же понимаешь, тронешь её, — качнула она головой назад, — Сверг тебя не простит. Плюнет на квест и выпрет из отряда! И будешь куковать в своем Тавлотауне под пустыми взглядами черепов убитых им чудищ!
Лук исчез. Рилль села. Ольга развернулась к Майе:
— Уступи ей.
— С чего бы⁈
— Она не уступит.
— Её проблемы!
— Её главная проблема в том, что всего через четыре часа истечёт срок в 24 часа, и у командира отряда появится много разных срочных действий, обязательных к исполнению, согласно протокола
Майя подняла взгляд на Рилль. Безмятежность той посоперничала бы с лесным озером в тихих летних сумерках. А Ольга повернулась к тёмной:
— Ну же, sa’tella, не отнимай у сестры лишние минутки!
— Я… — не сумела заставить себя договорить тёмная.
— Ей — несколько часов дня, а тебе — весь вечер, вся ночь и всё рассветное солнце!
Кажется, Майя представила себе восходящее солнце, себя в восходящем солнце… Себя?
— Ты…
— Да! Рассвет я отдам тебе.
— Согласна, — выдавила Майя, встала и едва ли не бегом вылетела из комнаты.
— Радужный дракон, Сверг! Радужный дракон, — вздохнула ксана, покачала головой и добавила: — И не спешите. Ещё пятнадцать минут, дайте тёте Хельге ещё хотя бы четверть часа. Я постараюсь управиться. Свяжись со мною. — и, перейдя на деловой тон, скомандовала орчанке: — Тарра, пошли!
И они стремительно вышли.
Когда Стрриг услышал приближающиеся шаги, он даже поёжился. Потому что, кто ж мог подумать, что в схватке с бешеными, загнанными в угол орками самым пугающим будет лицо светлой эльфийки⁈ «Рилль»? — Ледяная! Таким она обзавелась прозвищем у степняков, и в те минуты стало понятным, что так они её назвали не из-за её леденящих стрел! Кто б мог подумать, что он поставит под угрозу свою подзащитную, а значит — не только себя, а всю свою семью, только, чтоб не противоречить ей, практически своей ровеснице⁈
