Герондат замахал на него руками.
– Проваливайте скорее, вы оба. От тебя, Таргитай, одни только беды. Еще ни при одном женихе мне не снилась подобные страшилища. Это дурной знак. А еще… Уходите, пока она не проснулась!! Идите. Иначе не смогу защитить тебя от свадьбы. Иоланда – еще тот фрукт. Если понравится какой богатырь, вцепится как клещ. Думаешь, ты у нее первый? Да она тебя выбрала даже не вторым… Едва продолбит голову одному, и тот сгинет на кордоне, либо отправится на подвиги подальше отсюда, тут же снова замуж выпрыгивает. Стерва ужасная, а притворяется овечкой. А я вынужден помогать. Так что ступайте быстрее! А то вон, уже крутится, сейчас проснется и тогда не отвертишься.
– А ты как же? – спросил Таргитай, в глазах проступило глубокое сочувствие. – Давай с нами!
Маг горестно развел руками, покачал головой.
– Это мое бремя. Я дал покойному князю Бурдасии – ее отцу – клятву. Ступайте. Прощай, доблестный варвар! Да хранят тебя боги и этот Сварог, которому Иоланда все время молится.
– Прощай, маг, – сказал Тарх, вздрогнув от очередного упоминания своего имени.
Решил, что потом, когда придумает, как говорить с волхвами, не являясь перед ними, велит, чтобы перестали упоминать его имя всуе. И другим запретили.
Вместе с Нестором двинулся прочь из зала, а потом и из терема.
Вскоре оставили Словентец позади. Топали быстрым шагом, а иногда и бежали, пока не отошли на безопасное расстояние. Оба спали в ту ночь без задних ног.
Таргитай и Нестор шли, куда глаза глядят. Широкие золотистые поля сменялись дремучими лесами, небо там заслоняли плотная сеть из толстых ветвей, сквозь которую пробивались солнечные лучи. Тропинка под ногами вилась, то исчезала, то вновь выныривала из-за могучих деревьев, спускалась в овраги, ныряла под выворотни.
Таргитай решил использовать время в дороге, чтобы отшлифовать новую песню. Нестору это было как серпом по одному месту, но он терпел, а потом стал уходить во время привалов, когда Таргитай разводил костер, каждый раз радуясь, как ребенок, что сумел сам вызывать к жизни эти яркие языки пламени.
Таргитаево чавканье он слышал за дюжину шагов, а уж когда невр начинал дудеть на сопилке, так вообще, птицы в ужасе улетали прочь. Потом, правда, песня стала мягче, мелодичнее, и уже не резала по ушам.
Один раз дударь отправился его искать, нашел в небольшом овраге, где тот сидел с пергаментом и гусиным пером. Парень старательно макал его в чернильницу, выводил на пергаменте слова, которые складывались во множество строк.
– Что ты пишешь? – спросил с любопытством.
Нестор повернул голову, едва не задохнувшись от запаха чеснока, который мощной волной шел от Таргитая. До этого не учуял – вот, что значит, с головой ушел в работу.
– Да так…– молвил в ответ. – Записываю…мои…то есть наши с тобой…Или даже нет – твои!…приключения.
– Мои? – удивился дударь. – Зачем? Хотя, с другой стороны…
Он улыбнулся, лицо приняло мечтательное выражение, как у кота, что подумал о сочной и жирной рыбе. Нестор сразу понял: даже такому скромняге, как Таргитай, польстило, что его похождения пытаются увековечить в бересте.
– Ну ты тогда…это…– попросил Тарх, – пиши красиво. Чтоб людям потом нравилось. Все же я ради них всегда старался…
Нестор был так погружен в работу, что не удосужился спросить – в каком смысле невр старался ради людей. Тарх вернулся к костру и снова принялся играть на дудочке, а Нестор продолжил скрипеть пером по пергаменту.
В города и села старались не заходить, обходили по широкой дуге. Питались едой из мешка, что им перед выходом наколдовал Герондат – там был хлеб, головка сыра, ломти жареного мяса, хвощ и яблоки. Нестор ел мало, и смог бы растянуть это на неделю, если бы не зверский аппетит дудошника. Таргитай уничтожил все в первый же вечер, а Нестор успел лишь заморить червячка.
На следующий день срывали ягоды, нашли дикую яблоню, плоды оказались на удивление сладкими. Потом собирали грибы, вечером зажарили на костре, и Тарх снова наелся от пуза.
Однако на третий день все-таки зашли в маленькое село, купили еды, и снова отправились в путь, предпочитая лесные тропы проезжим дорогам. Там в основном видели телеги с крестьянами, но частенько и замечали клубы пыли, из которых потом выскакивали всадники в блестящих на солнце кольчугах.
Когда один раз снова зашли в деревеньку, решили купить молока у красивой молодой девки. Она улыбалась Тарху, строила глазки, тот начал ей что-то рассказывать, потом показал сопилку. Невр попросил Нестора погулять, сказал, что встретится с ним за околицей.
Парень обошел все село несколько раз, хотел найти Тарха и сказать, что пора идти, но тот как сквозь землю провалился. Позже дудошник нагнал его, когда парень уже топал с мешком еды в сторону леса. Вид у Таргитая был радостный и разморенный. Губы распухли, скулы красные, синие глаза покрыты паволокой, мечтательный взгляд устремлен в небо.
Но Нестор заметил, что у Таргитая стесаны кулаки.
– Что случилось? – спросил он.
