– Да так, – отмахнулся дударь. – Ничего особенного. Любились мы с Ксанкой на сеновале, а тут пришел какой-то мужик с таким же кольцом на пальце, как у нее. Разозлился, схватил дубье, напал, ни с того, ни с сего! Я ж ему ничо не сделал! Да он еще и Ксанку обозвал… Ну я двинул разок, даже два…нет, раз… десять. Чтоб не обижал добрых людей. А то он еще на кого-нибудь с дубиной бросится или с топором… Или какую женщину обидит. И чего люди такие злые…
На шестой день впереди над лесом показалась огромная черная туча. Таргитай нахмурился, убрал дудку за пояс, поправил волчовку. После этого прибавил шагу, Нестору пришлось за ним чуть ли не бежать. Он все время дул на палец, на который во время ночевки случайно наступил Таргитай. Теперь палец покраснел и распух.
– Снова в наш мир прорвалось зло, – проговорил невр с досадой. – Почему? Ну почему столько зла??
– Люди сами его творят, – сказал Нестор, нагнав дудошника и теперь ступая рядом широким щагом, стараясь поспеть. – Так мой батя говорил.
– А как же добро? – спросил Таргитай убито.
– Не знаю, – признался Нестор, глядя на тучу, что черным облаком клубится впереди. Уже видно, что лес редеет, и впереди стала заметна гора, которую было не видно до этого.
– Добро тоже творят люди, – ответил сам тебе Тарх, словно снизошло откровение. – Только – мало. – Голос звучал горько, понуро. – Любителей сделать зло – много больше. Его творить слаще. Всякая тварь гребет к себе, одна лишь курица – от себя. Так говорил мой друг волхв. Эх, работы мне – непочатый край…
– Ты сейчас о чем? – вскинулся Нестор, отводя глаз от черной тучи, которая на несколько мгновений его будто загипнотизировала красотой клубящейся черно-серой дымки и грозно полыхающих внутри молний. – Какой еще работы?
– Да не обращай внимания, – отмахнулся Таргитай, спохватившись, что сболтнул лишнее. – Это я мыслю вслух. Как говорится, растекаюсь по древу. Хотя не понимаю, почему именно по древу. По реке гораздо шире получится. Или в поле, в этих бескрайних просторах! Бывает, выйдешь в поле, сядешь облегчиться, глянешь вокруг – аж дух захватывает от божественной красоты!
Нестор в недоумении пожал плечами. Вновь посмотрел на тучу над горой. Она так и притягивает взор. Только теперь чернота в ней будто стала ярче и гуще, отблески появляются все чаще, а молнии – все длиннее и злее. Он поежился, по телу пробежал холодок. Поняв, что опять отстал, принялся догонять Таргитая. Время от времени он морщился и дул на больной палец.
Вскоре тропинка вывела сквозь деревья к подножию горы. Там раскинулась деревенька, избы торчат вокруг, как грибы после дождя. Пока неспешно обошли в поисках корчмы, Нестор насчитал домов тридцать. Таргитай будто забыл о клубящейся над вершиной черноте, как ни в чем не бывало, разглядывает резных коньков на крышах, да искусно вырезанные наличники на окнах, а иногда и замечает красивых девок в ярких сарафанах, засматривается, и у него непроизвольно приоткрывается рот.
– Подбери челюсть, – добродушно посоветовал один раз Нестор, когда старший товарищ засмотрелся на особо красивую, но она быстро нырнула в дом. – А то ворона в пасть влетит.
– Не пролезет, – отмахнулся лениво Таргитай, поправляя широкий пояс под волчовкой.
– Ну или другая птица, поменьше, – настаивал Нестор. – Представь, если она терпела-терпела, потом залетела к тебе в рот и – кааак….ну в общем, ты понял.
Тарх вытарашил глаза, скривился, будто уже в рот нагадила ворона и сплюнул. После этого рот больше не раскрывал. Но на девок все равно смотрел, иногда чуть ли не слюни пуская, представляя, как ублажает их где-нибудь в роще, играет им на дуде.
Девки, да и не только они, казалось, стараются на улице долго не находиться, если выходят, то быстро по дрова или за водой, а потом снова прячутся в избах.
– Дети, – пробормотал Таргитай. Лик его тут же сделался хмурым.
– Вряд ли у них уже есть дети, – заметил Нестор. – Ну да, красивые. Но видно, что не замужем. Или ты и с замужними готов?
– Да нет, – покачал головой дударь. – Я не про это. Видишь? На улицах нет детей.
Он поднял голову и посмотрел на черную тучу над вершиной горы. Казалось, она висит низко, медленно клубится, чуть ли не скрывает собой верхнюю часть горы.
– В самом деле, – проговорил Нестор, оглядываясь. – Похоже, их не выпускают из домов.
– У меня плохое предчувствие, – молвил Таргитай, лицо сделалось печальным. – Когда…когда с плохо с детьми, это… это…хуже некуда! Или с молодыми девками.
Нестор открыл рот, чтобы спросить, мол, а если с плохо с мужчинами или стариками, тогда все прекрасно? Но Таргитай перебил:
– Придется тут задержаться, – сказал он, машинально поглаживая рукоять Меча. – Кстати, а вот и корчма. – Тарх указал вперед.
– Надеюсь, там есть постоялый двор, – проговорил Нестор с надеждой. – А то спать на улице, когда такое страшное небо и творится непонятно, что, как-то не хочется.
