Время от времени смотрит по сторонам на проезжающие мимо груженные повозки, оценивает других всадников. Вдоль дороги по обочине бредут крестьяне, а впереди возле леса, где дорога делает петлю, виднеются соломенные крыши домиков, струйки дыма, что поднимаются к небу.
Один раз метнул быстрый взгляд на восторженную физиономию варвара в волчьей жилетке – тот не смотрит на дорогу, а с улыбкой пялится в небо, как ребенок или деревенский дурачок. За спиной торчит Меч с огромной рукоятью. Стефей поморщился – как только такое оружие попало в руки дурню. А еще, царь сказал, он играет на сопилке. Тут воин сплюнул на проносящуюся мимо дорогу. Мало того, что дураком уродился, так еще и на дудке…будто пастух какой-нибудь!
Ветер поймал плевок, швырнул в лицо проходящему мужику, но Стефей с Таргитаем уже были далеко. Крестьянин посмотрел на небо, снял шапку, вытер плевок ладонью.
– Боги послали знак! – произнес он радостно. – Завтра будет дождь. Наконец-то закончится засуха и неурожай! Хвала им!
– Знаю я твои знаки, – проворчал другой крестьянин, топающий рядом. – В прошлый раз пьяный Емеля мочился с крыши курятника, а ты как раз пьяный проходил мимо. Тоже решил, что боги послали дождь… Позор на все село. И как тебя жена из дома не выгнала.
– Она и выгнала тогда, – процедил первый. И добавил насмешливо: – Я неделю спал у твоей. Да не боись, на сеновале. Ты тогда на заработках был.
– А она где спала? – прорычал второй.
– Дома, – заверил товарищ. – Но каждую ночь выходила ко мне…
***
– Заночуем в лесу, – сказал Стефей громко, заставляя Таргитая, наконец, оторвать глаза от заката и ласточек в небе. – Как стемнеет, разобьем лагерь.
– Нет, – молвил Таргитай. – Заночуем в теплой уютной избе, поедим по-человечьи, по-человечески…или по-людски…как правильно?
– В избу к крестьянам не пойду, – отрубил Стефей. – Да и с какого лешего они нас впустят? А по-человечьи или по-людски – мне плевать, я привык в лесу по-звериному. Я охотник и воин.
Таргитай пропустил едкую реплику мимо ушей, сказал важно:
– Мне все равно нужно заехать к старой знакомой. Она – мудрая, авось чего важное подскажет.
– По бабам собрался, что ли? – уточнил воин со смешком. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать встречный ветер. – Делу время, потехе час. Сначала надо сделать то, зачем едем. А уж потом можно и по бабам. Царское дело не ждет!
– Не волнуйся! – успокоил невр, добродушно глядя на спутника и тоже перекрикивая ветер. – Переночуем, а утром дальше! Может, получится сократить путь!
Стефей нахмурился.
– Нам скакать до гор две недели как минимум, как ни крути. Это, если повезет. Ну да ладно, поехали. С тобой спорить, все одно, что головой об стену, как говорил мой батя. Чужой можно, а вот своей неохота. Далече она живет?
– Тут рядом, – сказал Таргитай, обрадованный, что уговорил.
– Может, у твоей знакомой найдется молодая дочка? А знакомую, которая старая, на ночь бери себе. Ха-ха!
***
Изба была такой же, какой Тарх запомнил с прошлого раза. Потемневшие от времени толстые бревна, местами покрытые мхом. Разве что чуть сильнее покосилась, но куриные ноги на месте, столь же мощные и крепкие на вид, держат исправно над землей. За избой виднеется старый покосившийся сарай. Там же ветхий колодец. В прошлые визиты Тарх не зрел ни того, ни другого, он удивленно покачал головой. Никак Яга хозяйством обзавелась?
Пахнет болотной сыростью, за деревьями слышно громкое кваканье лягушек. Над поляной в стремительно чернеющем небе наливается ярко-желтая луна.
Окна в избе гостеприимно светятся, тянет горячим наваристым борщом. Таргитай сглотнул голодную слюну. Легко спрыгнув с коня, двинулся вперед, держа его в поводу. Возле седла приторочено скрученное одеяло, сумка с припасами. Такая же у Стефея возле седла, и еще короткий легкий лук да тула, полная стрел.
– Вот это да, – пробормотал Стефей, тоже спешиваясь. – Да ты никак к ведьме привел!
Он остановился, с лязгом обнажил клинок. Тот заблестел в лунном свете. Стефей ловко крутанул меч в руке, для пробы разрубил ночной воздух.
– Я туда не пойду! Не заманишь!
Таргитай обернулся, увидел нацеленный на него меч, вытаращился с удивлением.
– Тебе ничего не грозит, честное слово!
Стефей усмехнулся, сплюнул на траву.
– Да что мне с твоего слова. Добрый человек не поедет на ночь глядя в избу к ведьме! А воин – тем более! Зарублю сперва тебя, потом ее! В Дунаре одной колдуньей станет меньше!
– Зарубить меня собрался? – раздался вдруг старческий голос. – И его тоже?
Стефей глянул – в дверном проеме появилась старуха. Левый глаз прищурен, нос горбат, уродлив. Кожа на лице похожа на печеное яблоко. Она закутана во что-то вроде длинной шали, что греет старческие кости. Платок на голове подвязан под подбородком.
– А ежели я дам слово, что не причиню вреда? – спросила старуха. – Накормлю, напою, и спать уложу.
