– Подобным же образом наука наблюдала за Землей, за движением Луны, Солнца и звезд в галактике. Подобным же образом с помощью телескопа были открыты Млечный Путь и девять планет. С помощью микроскопа Флеминг открыл пенициллин, а Листер – карболовую кислоту. Верно? Мы поместили Еременко под телескоп, когда он шел в строю, и под микроскоп, когда он сидел с нами. Мы наблюдали за ним таким же образом, как наука наблюдает за Вселенной. Возможно, на более короткое время, но мы использовали научные принципы, которые применяют ученые для постижения того, как создавалась Вселенная из атомов, электронов, клеток. Наверное, мы могли бы узнать группу крови Еременко. Узнать, какого он роста. Как думаешь, поможет нам все это понять подноготную человека, идущего с нами в строю?
– Да, – ответил Успенский. – Думаю, поможет.
Александр зажег папиросу и предложил одну Николаю.
– Лейтенант Успенский, Валерию Еременко всего шестнадцать лет. Когда ему было двенадцать, он убил собственного отца. Они называли это деревенским правосудием, ведь отец ежедневно избивал мать. Еременко просто надоело смотреть на это. Он забил отца до смерти палкой. Знаешь, как трудно забить до смерти взрослого мужчину, особенно мальчишке? Он сбежал от деревенского суда, подавшись в армию. Он соврал насчет возраста – сказал, что ему четырнадцать, – и его взяли. Во время подготовки у него были постоянные стычки с сержантом, которого Еременко в конце концов выследил в лесу и сломал ему шею в отместку за унижения, которым тот подвергал его на стрельбище. В Сталинграде он отличился тем, что голыми руками и армейским ножом убил более трехсот немцев – армия опасалась выдать ему винтовку. Здание, которое он захватил, оставалось под контролем Советов с начала осады до конца. Советы выдали Еременко немцам, потому что не хотели иметь с ним дела. Когда немцы сдались, Красная армия вернула себе Еременко. Его отправили в ГУЛАГ, где он зарезал дежурного охранника, снял с него форму, забрал винтовку и выбрался с территории лагеря, затем прошел тысячу километров и добрался до Ладоги. Знаешь, куда он направлялся? В Мурманск. Он хотел попасть на один из кораблей ленд-лизовского соглашения. Оказывается, он читал газеты и знал об американском ленд-лизе: что они посылают, что производят и по каким числам корабли заходят в порт. Его задержали в Волхове, и наш генерал Мерецков, не зная, что с ним делать, решил отправить его ко мне. – (Успенский за это время не сделал ни одной затяжки.) – Лейтенант, не трать попусту мой драгоценный табак. Кури или отдай мне.
Уронив папиросу на пол и не отрывая взгляда от Александра, Успенский сказал:
– Ты меня разыгрываешь.
– Потому что это я?
– Ты врешь.
– Опять я, – улыбнулся Александр.
– Дай разобраться…
– То, что творится в душе у Еременко, известно лишь ему. Только ты знаешь, почему всегда идешь немного впереди меня, хотя я твой командир, и только я понимаю, почему – черт подери! – разрешаю тебе делать это. Вот что я скажу. За нашей внешней оболочкой скрывается душа Еременко, и твоя, и моя, и душа любого. Даже если наука станет всматриваться в нас, все равно никогда не узнает. Как много всего скрывается за пределами обширной и неизведанной Вселенной.
Успенский задумался.
– Почему этот подонок Еременко выказывает тебе такую преданность, капитан?
– Потому что Мерецков приказал мне застрелить его, а я этого не сделал. Он теперь мой до смерти.
У костра Успенский спросил:
– Значит, из-за долбаного Еременко ты веришь, что Бог есть?
– Нет. Я верю в это, потому что видел Его собственными глазами, – ответил Александр.
