Вера легонько поцеловала его в губы:
– Мост до Святокреста. Мост к Святому Кресту.
На следующее утро Александр отправил пять человек на север от Пулав к Висле на разведку. Бойцы не вернулись. Он отправил еще пятерых через Дольны. Они тоже не вернулись.
Это было начало августа, и из Варшавы приходили редкие и мрачные сведения. Вопреки слухам об изгнании немцев из Варшавы, они все еще оставались в городе. Сообщалось о внушительных потерях убитыми и ранеными у Советов, и поляки, подстрекаемые Советами, в надежде на ложные обещания их помощи, восстали против немцев самостоятельно, став жертвами бойни.
Александр прождал еще несколько дней, но, не получая хороших новостей, взял с собой Успенского, и они прошли через лес к Висле, где спрятались у берега, вглядываясь в камыши на противоположном берегу. Они были почти одни, если смотреть прямо вперед. Но за ними шли двое из НКГБ с винтовками через плечо. Никому из офицеров штрафбатов не разрешалось самостоятельно передвигаться по Польше даже в целях разведки. НКГБ был вездесущей полицией. Агенты не сражались с немцами, они просто караулили узников ГУЛАГа. За последний год не было ни единого дня, когда они не попадались на глаза Александру.
– Ненавижу этих ублюдков, – пробормотал Успенский.
– Я о них не думаю. – Александр стиснул зубы; он думал о них непрестанно.
– А следовало бы. Они хотят тебе навредить.
– Я не принимаю это на свой счет.
На самом деле он принимал это на свой счет.
Они закурили. Утро было солнечным и ясным. Река напоминала Александру… Он курил одну папиросу за другой, чтобы притупить память никотином.
– Успенский, мне нужен твой совет.
– Почту за честь, капитан.
– Мне приказано форсировать плацдарм у Дольн завтра на рассвете.
– На вид все спокойно, – сказал Успенский.
– На вид – да. Но что, если… – Александр сделал затяжку, – что, если я скажу тебе, что завтра ты умрешь?
– Капитан, ты описываешь мою жизнь за последние три года.
– Что, если я скажу тебе, – продолжил Александр, – что мы можем пойти вниз по течению реки, где оборона немцев не такая плотная, и остаться в живых? Я не знаю, сколько идти и будет ли в конечном итоге толк, но чувствую, что в это летнее утро нас овевает ветер судьбы. «Живи или умри», – шепчет он.
– Командир, можно спросить, о чем ты, на хрен, толкуешь?
– Я говорю о твоем жизненном пути, Успенский. Один путь лежит к долгой жизни. Другой – к короткой.
– Кто сказал тебе, что нам следует спуститься вниз по течению?
Александр пожал плечами. Ему не хотелось говорить о пухлой девушке по имени Вера.
– Я знаю, что тишина у Дольн обманчива.
– Командир, над тобой тоже есть командир, да? Утром я слышал, как ты говорил по телефону. Генерал Конев ясно дал тебе команду захватить Дольны.
– Да, – кивнул Александр. – Он посылает нас на смерть. Река слишком глубока и широка, мост не защищен. Уверен, что немцы даже не заминировали мост. Они просто расстреляют нас из Дольн через Вислу.
Успенский зашел в лес со словами:
– Думаю, у нас нет выбора, капитан. Ты не генерал Конев. Ты должен идти туда, куда он приказывает. И даже он должен идти туда, куда прикажет товарищ Сталин.
Александр задумался, не уходя с берега.
– Взгляни на этот мост. Посмотри на реку. Она несет тела тысяч советских бойцов. – Александр помолчал. – Завтра она понесет тебя и меня.
– Я их не вижу, – прищурившись, беспечно произнес Успенский, но уже менее беспечно добавил: – Кто-то должен это пережить.
– Нет, – покачал головой Александр. – Ни одного. Все мертвы. Как будем мертвы и мы. Завтра. – Он улыбнулся. – Внимательно посмотри на Вислу, лейтенант. Придет рассвет, и река станет твоей могилой. Наслаждайся своим последним днем на земле. Бог сделал его особенно красивым.
– Хорошо перепихнулся с той девчонкой, да? – ухмыльнулся Успенский.
Когда они шли десять километров обратно в Люблин, Александр сказал:
– Я собираюсь позвонить генералу Коневу с просьбой изменить наше задание. Но мне нужна твоя решительная поддержка, лейтенант.
– Я с тобой до самой смерти, капитан, как бы мне ни было страшно.
Александру удалось убедить Конева, и тот разрешил им пройти по берегу Вислы пятьдесят километров вниз по течению. Добиться этого было не так трудно, как ожидал Александр. Конев был хорошо осведомлен о судьбе советских частей у Дольн, а основные дивизии Украинского фронта еще не подошли к Висле. Генерал был не против испробовать новую позицию.
По мере того как батальон Александра продвигался через лес, Успенский жаловался и ныл всякий раз, когда разбирал палатку Александра и собирал снаряжение. Жаловался до тех пор, пока не залез в танк и не приказал Теликову жать на газ. Однако, увидев, что Александр идет за танком и не залезает в него, Успенский опять был недоволен.
Александр шел за танком по узкой утоптанной тропе, пролегающей по летним полям и уходящей в холмистый лес, который протянулся вдоль Вислы на пятьдесят километров. Он обернулся. Вооруженный отряд НКГБ упорно шел за ними следом.
