Александр воспользовался доставшимся ему полевым телефоном, чтобы связаться с капитаном Грониным из 28-го не штрафного батальона, стоявшего в четырех километрах от позиций Александра. Он ничего не сказал Гронину о ликвидированных энкагэбэшниках, но попросил как можно скорее прислать подкрепление. Оказалось, что немцы вклинивались между позициями Александра и Гронина, и, чтобы прислать Александру подкрепление, Гронину пришлось бы двигаться по территории немцев. Изможденным голосом Гронин прокричал в трубку:
– Вы издеваетесь, черт возьми?! Какое подкрепление? Кем вы себя возомнили? Пришлю я вам подкрепление после дождика в четверг! Воюйте тем, что у вас есть, пока не подойдет оставшаяся часть армии. – И он бросил трубку на рычаг.
Александр осторожно положил трубку и, подняв глаза, встретился взглядом с Успенским и Еременко.
– Что он сказал, капитан? – спросил Успенский.
– Он сказал, подкрепление будет через несколько дней. До тех пор нам надо продержаться. – Отхлебнув воды из фляжки, Александр хмыкнул – даже вода у энкагэбэшников была лучше на вкус – и сказал: – Ладно, Еременко. Приведи ко мне их командира. Но возьми с собой еще кого-нибудь.
– Капитан…
– Нет. Возьми с собой еще одного бойца. Кого-нибудь тихого и положительного. Лояльного, кому можно доверять.
– Хочу взять его, капитан. – Еременко указал на Успенского.
– Ты что, долбаный придурок? Я лейтенант…
– Лейтенант! – Александр закурил, перевел взгляд с Успенского на Еременко и усмехнулся. – Ефрейтор, тебе нельзя брать лейтенанта. Он мой. Возьми кого-нибудь другого. – Он помолчал. – Кого-нибудь получше. Возьми Смирнова.
– Спасибо за доверие, капитан, – сказал Успенский.
– Не за что, лейтенант.
Через час вернулся один Смирнов.
– Где ефрейтор Еременко?
– Ничего не вышло, – ответил Смирнов.
Секунду помолчав, Александр сказал:
– Я не спрашиваю об этом, ефрейтор. Я спросил, где он.
– Говорю вам, он мертв, капитан.
– А я спросил тебя, где он. Буду спрашивать, пока не скажешь. Где он?
Смирнов уставился на Александра с озадаченным, немного обиженным выражением:
– Я не понимаю…
– Ефрейтор, где мертвый Еременко?
– Там, где упал. Наступил на мину.
Александр выпрямился:
– Ты оставил своего товарища по оружию, бойца, прикрывавшего тебя, мертвым на вражеской территории?
– Да, капитан, – запинаясь, произнес Смирнов. – Мне надо было выбраться оттуда, чтобы вернуться сюда.
– Ефрейтор, ты не достоин военной формы, которую носишь. Ты не достоин оружия, которое дали тебе для защиты своей Родины. Оставить павшего солдата на вражеской территории…
– Он погиб, капитан, – нервно произнес Смирнов.
– И ты скоро тоже погибнешь! – прокричал Александр. – Кто отнесет твое тело к своим? Твой друг мертв. Прочь с глаз моих! – Он махнул рукой, но потом велел уже собиравшемуся уйти ефрейтору: – Расскажи, узнал ли ты что-нибудь полезное для нас. Или ты просто зашел на вражескую территорию, чтобы оставить там умирать солдата?
– Нет, капитан, – ответил Смирнов, не глядя на Александра.
– Нет – что?
– Капитан, я выяснил, что командир не немец, а русский. Хотя, думаю, в их рядах есть несколько немцев. Я слышал немецкую речь. Командир определенно русский. Он орет на солдат по-немецки, но разговаривает со своим лейтенантом по-русски. У него осталось около пятидесяти бойцов.
– Пятьдесят!
– Гм… Они во всем полагаются на него. – Смирнов помолчал. – Я знаю, потому что мы подобрались к нему очень близко. Тогда мы и обнаружили, что область вблизи его палатки заминирована. Но теперь я знаю, куда идти. Просто я найду тело Еременко, мина там уже взорвалась, и, пожалуй, смогу бросить гранату в палатку командира. Его разорвет на куски, а его люди сдадутся.
Александр задумался.
– Ты уверен, что он русский?
– Абсолютно.
Смирнов ушел. Прошло полчаса, его все не было. Прошел час, а он не возвращался. По прошествии полутора часов, когда в лесу стемнело, Александр перестал ждать Смирнова. «Тупой, самоуверенный ублюдок, очевидно, поднял немцев на ноги и по неосторожности погиб. Теперь он лежит там мертвый, ожидая, когда я приду и заберу его».
– Я ухожу, лейтенант, – сказал Александр. – Если со мной что-нибудь случится, ты становишься командиром нашего отряда.
– Капитан, тебе нельзя уходить.
– Я ухожу и не вернусь, пока не погибнет командир врага. Чертов Смирнов! Оставил бедного Еременко в лесу. – Александр снова выругался. – По крайней мере, я должен найти их обоих. Я знаю, каким путем идти. Жаль, у нас нет долбаного танка. Будь у нас танк, мы не оказались бы в этом положении.
– У нас был танк. Если бы ты не настоял на форсировании реки без подкрепления, у нас он по-прежнему был бы.
– Заткнись! – Александр взял автомат, засунул под гимнастерку пистолет и пять гранат, поправил каску.
– Я пойду с тобой, капитан, – заявил Успенский.
– Да, правильно, – отозвался Александр. – Твой хрип и сопение услышат в чертовом Кракове. Пока меня не будет, оставайся здесь и отрасти себе легкое. Я вернусь через час.
– Возвращайся, капитан.
