Он не хотел обсуждать это сейчас с Успенским, поскольку пытался спасти своих людей. Тот никогда и никуда не спешил. Он сидел за деревом, перезаряжая автомат и складывая снаряды для миномета Александра ровными рядами так спокойно, словно находился на крымском курорте.
Разумеется, Александр слышал о власовцах. В самом начале партизанской войны против немцев власовцы под руководством генерала Андрея Власова, давшего свое имя движению, были русскими солдатами, которые, попав в плен, перешли на сторону Германии и сражались со своими братьями из Красной армии, по-видимому за свободную Россию. Организовав антисталинское русское освободительное движение и не найдя поддержки у Гитлера, Власов долгое время находился под домашним арестом у немцев, но многие русские продолжали сражаться под его знаменем в бригадах, руководимых немцами.
– Это не могут быть власовцы, – сказал Успенский.
– Генерала Власова здесь нет, но его люди продолжают воевать на стороне немцев. У Власова их больше ста тысяч. И часть из них в этих лесах.
На минуту стрельба прекратилась, и они ясно услышали русскую речь:
– Заряжай! Заряжай!
Александр обменялся взглядами с Успенским и поднял брови:
– Терпеть не могу, когда я прав, черт побери!
– Что теперь? У нас нет боеприпасов.
– Это не так, – бодро произнес Александр. – У меня осталось четыре магазина. И скоро прибудет подкрепление.
Это была ложь. Он подозревал, что опять порвался телефонный провод, к тому же добавилась еще одна проблема: погиб телефонист.
– Их здесь по меньшей мере тридцать.
– Тогда нельзя промахнуться, да?
– Ты врешь насчет подкрепления. У нас уже было подкрепление. Две недели назад Конев прислал тебе триста человек с винтовками и боеприпасами. Все они убиты.
– Хватит болтать, лейтенант! Прикажи своим бойцам приготовиться открыть огонь.
Через десять минут у Александра в магазине ничего не осталось. Стрельба его бойцов стихла.
– Далеко до германской границы? – спросил Успенский.
– Примерно сто тысяч немецких солдат, лейтенант.
– И что теперь? – вздохнул Успенский.
– Доставай нож. Скоро начнется рукопашная в лесу.
– Ты гребаный псих! – Успенский говорил тихо, чтобы никто его не слышал.
– У тебя есть другие предложения?
– Будь у меня другие предложения, я не был бы лейтенантом. Я был бы капитаном, и ты выполнял бы мои приказы. – Успенский помолчал. – Ты получал когда-нибудь приказы от других, капитан?
Александр хохотнул:
– Лейтенант, если ты не заметил, надо мной есть офицеры.
– Ну и где они теперь? Они должны отдать тебе приказ к отступлению.
– Мы не можем отступать. Ты это знаешь. У нас за спиной двадцать энкагэбэшников. Они нас пристрелят. – Александр задумался.
Мужчины молча сидели рядом на мшистой земле, прислонившись спиной к дереву.
– Ты сказал, энкагэбэшники пристрелят нас, если мы отступим? – поинтересовался Успенский.
– Моментально, – ответил Александр, не глядя на Успенского.
– Ты сказал, пристрелят нас?
Теперь Александр посмотрел на Успенского и с расстановкой проговорил:
– Что ты предлагаешь, лейтенант?
– Ничего, капитан. Но ты же считаешь, что у них есть чем в нас стрелять?
Помолчав минуту-другую, Александр сказал:
– Приведи ко мне ефрейтора Еременко.
Через несколько минут Успенский вернулся с Еременко, вытиравшим кровь с руки.
– Ефрейтор, что у тебя с боеприпасами?
– У меня три обоймы по восемь патронов, три гранаты и несколько снарядов для миномета.
– Очень хорошо. Дай расскажу ситуацию. У нас закончились боеприпасы, и в лесу по меньшей мере десяток немцев.
– Думаю, капитан, больше десятка. И они вооружены.
– Ефрейтор, ты хороший снайпер? Твои два десятка очередей уложат десяток немцев?
– Нет, капитан. У меня нет снайперской винтовки.
– У тебя есть идеи?
– Вы меня спрашиваете, капитан?
– Я тебя спрашиваю, ефрейтор.
Еременко молчал, шевеля губами и поправляя каску на голове. Он стоял по стойке смирно, и его рука продолжала кровоточить. Александр сделал знак Успенскому достать аптечку первой помощи. Еременко все еще пребывал в раздумье. Александр предложил ему сесть и глянул на рану ефрейтора. У него было поверхностное ранение, но кровотечение не останавливалось. Александр наложил повязку и, сидя рядом с Еременко, спросил:
– Что ты думаешь, ефрейтор?
– Пожалуй, надо попросить у… заградительного отряда часть боеприпасов, – понизив голос, ответил Еременко и кивнул в сторону леса.
– Думаю, ты прав. А если они откажутся?
– Наверное, надо попросить так, чтобы это было невозможно.
Александр похлопал Еременко по спине.
Еременко еще больше понизил голос:
– Я знаю, у них есть несколько десятков полуавтоматических винтовок, по меньшей мере три или четыре автомата, и они еще не израсходовали обоймы. У них есть гранаты, снаряды для миномета, у них есть вода и провизия.
Александр обменялся взглядами с Успенским.
– Ты прав, конечно. – Александр забинтовал руку Еременко. – Но я не уверен, что они захотят расстаться со своими боеприпасами. Возьмешься за это задание?
– Да, капитан. Мне нужен один человек, чтобы отвлечь их.
Александр поднялся:
– Это буду я.
– Капитан! – воскликнул Успенский. – Нет! Пошли меня.
