– Это правда? Я видел списки медсестер Красного Креста, отправляемых в Европу, и в них было имя Джейн Баррингтон. Скажи, что это другая Джейн Баррингтон, просто совпадение. – (Татьяна молчала.) – Нет. Прошу тебя. Нет.
– Эдвард…
Он взял ее за руки:
– Ты говорила с кем-нибудь об этом?
– Нет, конечно нет.
– О чем ты думаешь? Американцы сейчас в Европе. На Гитлера напирают по двум фронтам. Война скоро закончится. Нет причин ехать.
– Лагеря военнопленных отчаянно нуждаются в лекарствах, продуктах, посылках и уходе персонала.
– Татьяна, их обеспечивают уходом. Другие медсестры.
– Если им хватает персонала, то почему армия просит прислать волонтеров из Красного Креста?
– Да, других волонтеров. Не тебя. – Она не ответила, и Эдвард взволнованным голосом продолжил: – Господи, Татьяна, что ты собираешься делать с Энтони?
– Я хотела оставить его с двоюродной бабушкой в Массачусетсе, но, думаю, она не справится с маленьким мальчиком. – Татьяна увидела недоуменное выражение в глазах Эдварда и отняла свои руки. – Эстер сказала, что я смогу оставить его с ней. Она говорит, ее экономка Роза поможет присматривать за ребенком, но я считаю, это не очень хорошая идея.
– Ты так считаешь?
Татьяна не отреагировала на сарказм в его голосе и просто сказала:
– Я подумала, что оставлю его с Изабеллой…
– С Изабеллой? Совершенно чужим человеком?
– Не совершенно чужим. Она предложила…
– Таня, она не знает того, что знаю я. Она не знает того, что знаешь ты. Но я знаю кое-что, чего не знаешь даже ты. Скажи правду, ты едешь, чтобы попытаться найти своего мужа?
Татьяна не ответила.
– Ох, Татьяна! – покачав головой, вздохнул Эдвард. – Ох, Татьяна! Ты говорила мне, что он погиб.
– Эдвард, что тебя беспокоит?
Он вытер лоб, в смущении и беспокойстве немного отступив от нее.
– Таня, – начал он тихим дрожащим голосом, – этой осенью Генрих Гиммлер взял под контроль немецкие лагеря военнопленных. Первое, что он сделал, – запретил передавать посылки или письма американским военнопленным или инспектировать лагеря Красным Крестом. Гиммлер заверил нас, что с союзниками, за исключением Советов, обходятся справедливо. В данное время Красный Крест не имеет разрешения осматривать немецкие лагеря для военнопленных. Что говорит только об отчаянии немцев. Они понимают: война скоро будет проиграна, а потому не заботятся больше о судьбе своих пленных. Они заботились о них в прошлом и позапрошлом годах, но не сейчас. Я уверен, что запрет на Красный Крест будет снят, но даже в этом случае сколько, по-твоему, там лагерей – два? Знаешь сколько? Сотни! И еще десятки итальянских, французских, английских, американских лагерей. Сколько там пленных, по-твоему? Сотни тысяч по самым скромным подсчетам.
– Гиммлер передумает. Они делали это до сорок третьего года, но потом быстро изменили свою тактику, когда поняли, что их военнопленным тоже грозит плохое обращение.
– Да, раньше, когда они считали, что выиграют войну! Со времени высадки в Нормандии они знают, что их дни сочтены. Они больше не заботятся о своих военнопленных. Знаешь, откуда мне это известно? Потому что начиная с сорок третьего они не просили Красный Крест инспектировать американские лагеря для военнопленных здесь, в Соединенных Штатах.
– Зачем им это? Они знают, что американцы хорошо обращаются с немецкими военнопленными.
– Нет, это потому, что они знают: война проиграна.
– Гиммлер передумает, – упрямо повторила Татьяна. – Красный Крест будет инспектировать эти лагеря.
– Сотни тысяч военнопленных в сотнях лагерей. Если быть по неделе в каждом лагере, это две тысячи недель, не считая времени для перемещения между ними. Четыре года. О чем ты только думаешь? – (Татьяна не ответила. Она не загадывала так далеко вперед.) – Татьяна, пожалуйста, не уезжай!
Казалось, Эдвард принимает все близко к сердцу. Она не знала, что сказать.
– Татьяна, а как же твой сын?
– О нем позаботится Изабелла.
– Всю жизнь? Будет ли она заботиться о нем, когда его мать найдут умершей от болезни или боевых ран?
– Эдвард, я еду в Европу не умирать.
– Да? От тебя это может не зависеть. Германия вот-вот станет фронтом. Польша в руках Советов. Что, если Советы разыскивают тебя? Что, если ты поедешь в Польшу и тебя обнаружат советские власти? Джейн Баррингтон, Татьяна Метанова, что, по-твоему, они с тобой сделают? Если ты отправишься в Германию, Польшу, Югославию, Чехословакию, Венгрию, то там погибнешь. Так или иначе, ты сюда не вернешься.
Это неправда, хотелось ей сказать. Но она знала, что Советы ее разыскивают и что риски огромные. А Александр? Вероятность найти его была ничтожной. Она понимала, что ее план никуда не годится.
