Александр спал сидя, прислонившись спиной к дереву и держа голову Паши на коленях. На рассвете отек горла у Паши уменьшился. Он закрыл пальцем отверстие пластиковой трубки и сделал несколько судорожных вдохов через рот. Александр, подбадривая его, с помощью пластыря частично заклеил отверстие трубки, однако отказался вынуть трубку, беспокоясь, что, если она опять понадобится Паше, он не сможет повторить операцию. Паша закрыл указательным пальцем отверстие трубки и прохрипел:
– Заклей ее, я не могу разговаривать, когда она открыта.
Александр заклеил конец и несколько минут смотрел, как Паша, разбрызгивая слюну, пытается глубоко дышать.
– Александр, послушай, – еле слышно прошептал он. – У меня есть идея. Отнеси меня на спине с этой ничейной земли на линию обороны. На мне все еще немецкая форма, так?
– Да.
– Ты спасешься с помощью моей немецкой формы. Если хочешь спасти его… – он указал на Успенского, тяжело дыша, – пусть понесет одного из раненых немцев. У нас они остались или все мертвы?
– По-моему, у нас есть один с сотрясением мозга.
– Отлично. – Вдох. – Сдайтесь в плен, неся на себе их раненых. Это спасет вашу жизнь.
– Другие трое могут идти.
– Хорошо. Но держи все под контролем, не разрешай пленным говорить за тебя. Когда доберешься до линии обороны, скажи: «Schießen Sie nicht» – «Не стреляйте».
– Это все, что я должен сказать? – спросил Александр. – Почему мы не сказали этого в сорок первом? Или даже в тридцать девятом, уж если на то пошло?
Он улыбнулся. Паша тяжело дышал.
– Что вы двое там замышляете? – прислушиваясь, спросил Успенский. – Не собираетесь сдаваться в плен? – (Александр не ответил.) – Капитан, ты же знаешь, что нам нельзя сдаваться.
– И отступать тоже нельзя.
– Мы не отступаем. Мы остаемся на месте. Будем ждать подкрепления.
Паша и Александр переглянулись.
– Мы сдаемся в плен, Успенский. У меня раненый боец. Ему требуется немедленная помощь.
– Ну, я на это не пойду. Нас убьют, – заявил Успенский. – И потом наша армия откажется от нас.
– Кто сказал, что мы вернемся к нашей армии? – поднявшись с помощью Александра, спросил Паша.
– Ну, ты, хорош болтать! Конечно, тебе, ходячему мертвецу, нечего терять и некуда идти, но у остальных дома остались родные.
– У меня нет родных, – сказал Александр. – Но Успенский прав.
Успенский с удовлетворением улыбнулся Паше.
– Оставайся здесь, Николай! – велел Александр. – Дождись Красную армию.
Улыбка слетела с лица Успенского.
– Капитан! У тебя же есть родные. По-моему, ты сказал, у тебя есть жена? А у него… – он насмешливо кивнул на Пашу, – есть сестра? – (Александр и Паша промолчали.) – Почему вы не побеспокоитесь о ней? Из-за вашей сдачи в плен ее сошлют на остров Большевик под Архангельском.
С острова Большевик никто не возвращался.
Игнорируя Успенского, Паша глянул на Александра:
– Готов?
Александр кивнул, сделав знак четырем немецким пленникам. Один из них был в бреду. У другого была поверхностная, но очень кровавая и заметная рана головы.
Успенский с трудом переводил дух. Он хрипел, как Паша:
– И этим все кончится? Ты, капитан Белов, проехал на танке полторы тысячи километров, ты прорывался через дивизии и полки, через минные поля и лагеря смерти, форсировал реки и холмы – и все для того, чтобы сдаться в плен немцам? – Он был так взволнован, что с трудом дышал.
– Да, – дрожащим голосом ответил Александр. – Именно поэтому. С меня довольно. А теперь ты либо идешь с нами, либо остаешься здесь.
– Я остаюсь здесь, – сказал Успенский.
Александр козырнул ему.
– Это все он! – выпалил Успенский. – До него ты был честным человеком. Ты нашел его, и, когда он продал душу дьяволу и выжил, ты решил: а почему бы и мне не сделать то же самое?
Александр наблюдал за Успенским:
– Почему ты принимаешь это так близко к сердцу, лейтенант? Какое это имеет к тебе отношение?
– По какой-то причине, – вмешался Паша, – имеет.
– Да пошел ты! Никто тебя не спрашивает. Дыши через свою ручку и заткнись на хрен! Если бы не он, ты бы уже гнил в земле, твою мать!
– Успенский, ты забываешься! – крикнул Александр. – Командир Метанов выше тебя по званию.
– Мне плевать на его звание! Не признаю его сатанинского звания! – огрызнулся Успенский. – Уходи, капитан, чего ты ждешь? Иди! Брось своих живых людей!
– Он не бросит меня, – робко произнес ефрейтор Демко. – Я иду с ним.
Успенский вытаращил глаза:
– Я единственный, кто остается?
– Похоже на то, – с улыбкой сказал Паша.
Успенский бросился к нему, но Александр вовремя встал между ними. Паша, храбрый, но глупый, не смог бы одолеть даже Успенского с его одним легким. Все силы Паши уходили на дыхание.
– Что с вами двоими такое? – отодвинув Пашу, спросил Александр. – Паша…
– Я не доверяю ему, Александр. Совершенно не доверяю.
– Ладно, хорош болтать! – выпалил Успенский.
– Как только увидел его, – продолжил Паша, – у меня возникло какое-то предубеждение. – Замолчав, он тяжело задышал.
Александр отвел Пашу в сторону и прошептал:
– Он в порядке. Все это время он был рядом со мной. Как Боров с тобой.
– Рядом с тобой, – повторил Паша.
