– Шура, милый, не могу поверить, что ты мой муж. Мой муж.
– Мм…
– Шура, мой муж на всю жизнь.
– Мм…
Он ласкал руками ее бедра.
– Знаешь, что это значит? Ты поклялся всю жизнь любить только меня.
– Я согласен на эту работу.
– Я читала, что в некоторых африканских племенах мужчина в знак любви должен отдать возлюбленной свою печень. – Она захихикала.
– Можешь взять мою печень, Таня, но потом я вряд ли тебе пригожусь. Может, сначала займешься со мной любовью?
– Шура, погоди.
– Нет. Сними платье. Все сними.
Она подчинилась.
– Теперь сядь на меня верхом.
– Но ты полностью одет!
– Просто оседлай меня.
Он с жадностью разглядывал ее. У Татьяны было красивое тело. А Александр много их повидал. Гибкая, гладкая, белокожая, от ключиц до лодыжек Татьяна вызывала в Александре желание. Всем, что ему нравилось в женском теле, была наделена его миниатюрная жена. У нее была тонкая талия, округлые мягкие бедра и пышная грудь. Шелковые волосы, тело с бархатистой кожей вплоть до ступней. Александр прерывисто дышал. Он раскрыл объятия.
Татьяна оседлала его:
– Так?
– Да, хорошо, – сказал он, обнимая ее, и застонал от наслаждения.
Татьяна приподнялась, чтобы он поцеловал ее теплые груди. Он вцепился в ее бедра и закрыл глаза.
– Таня, ты знаешь, что в Эфиопии женщина, чтобы стать более привлекательной для молодого мужа, делает несколько надрезов на теле, а затем втирает в них пепел – и получаются шрамы?
Немного откинувшись назад, Татьяна уставилась на него:
– Ты считаешь это привлекательным?
– Не особенно. – Александр улыбнулся. – Меня привлекает жертвенность.
– Я покажу тебе жертвенность. Думаю, в той же Эфиопии, – сказала она, – женщины бреются от шеи и ниже.
– Мм…
– Это тебя привлекает?
Он вжимался в нее, целуя в губы:
– Скажем, меня это не привлекает.
– Шура!
– Что? Знаешь, в некоторых африканских племенах женщинам не разрешается первыми заговаривать со своими мужьями?
– Да, а в других они могут заигрывать как с мужем, так и с его кузеном, и, если женщина пожелает, оба мужчины могут разделить с ней брачное ложе. Ну и как это тебе? – Не дав ему ответить, она продолжила: – А в некоторых племенах девушка целиком прячется в… как называется эта штука…
– Черный ящик, – с улыбкой произнес Александр.
– Нет, настоящее название.
– Паранджа.
– Да! Паранджа. Девушка всю жизнь с головы до ног прячется под паранджой, но сразу после свадьбы жених должен приподнять паранджу с ее лица, а она должна протянуть руку, чтобы помочь ему, и тот, чья рука окажется сверху, будет главным в браке. – Она заразительно засмеялась. – Что из этого привлекает тебя, муженек?
Несколько мгновений он не мог говорить, пока она продолжала целовать его.
– Ну, во-первых, – хрипло произнес он, – у сестры моего отца не было детей, так что номер с кузеном не пройдет. И да, я хотел бы, чтобы ты пряталась под паранджой, чтобы никто не мог пялиться на тебя. А что касается третьего пункта, то мне трудно вообразить, чтобы малявка вроде тебя могла быть в чем-то главной.
– А ты попробуй вообразить, солдат, – храбро возразила Татьяна, на миг оторвавшись от его губ.
Ему пора было раздеваться. Но он не мог пошевелиться. Ее колени упирались ему в ребра, руками она обхватила его голову, а ее губы терзали его рот.
Александр застонал.
– Знаешь, что мы сделали в Баррингтоне? Это была не Африка, но мы разрезали себе ладони и сложили руки вместе, говоря, что будем друзьями на всю жизнь.
– Если хочешь, мы можем сложить вместе ладони, но если в России мы хотим укрепить брак, то просто рожаем ребенка. – Она куснула его в шею.
– Знаешь что, – сказал Александр, – дай мне встать, и посмотрим, что мы сумеем сделать для укрепления нашего брака. – (Она не только не отодвинулась от него, но прижалась к нему еще крепче.) – Таня… – Он чувствовал, что постепенно слабеет.
– Минуту назад я была малявкой, – прошептала она. – Теперь ты почему-то не в состоянии сдвинуть меня с места.
Он не просто отодвинул Татьяну. Продолжая держать ее одной рукой, он вскочил на ноги.
– Ты, дорогая моя, – сказал Александр, – легче всего моего снаряжения, и оружия, и миномета.
Свободной рукой он расстегнул брюки.
– Где тот миномет, который всегда при тебе? – хрипло спросила Татьяна, прижимаясь губами к его шее.
Время, время, время…
Они возвращались в свою избу. Ведро Александра было заполнено черникой наполовину, а у Тани было полным.
– Не знаю, как ты выживешь в этой дикой местности, – сказала она.
– Наверняка не собирая чернику. – Он взял ее за руку. – Хочешь, чтобы я понес?
– Все в порядке.
– Скажи что-нибудь по-английски.
– Я хочу есть, – произнесла она на английском.
– Что-нибудь еще. – Он улыбнулся, и она фыркнула. – Что-нибудь еще, – настойчиво сжав ее руку, повторил он.
– Ты когда-нибудь ходил в веселый дом? – спросила она по-английски.
Александр понял не сразу, а когда понял, рассмеялся:
– Таня, это публичный дом, бордель.
– О-о!
Она покраснела. Александр притянул ее к себе.
– Осторожнее с черникой, – сказала она по-английски. – Не просыпь мое полное ведро.
– Ладно. – Александр покачал головой и, сжав ее руку в кулак, поднес к своим губам.
